Юрий Сергеевич Федоров – генерал-майор в отставке, заслуженный деятель науки РФ. Более 50 лет жизни он посвятил работе в военных учебных заведениях.
Чтобы поговорить с Юрием Сергеевичем, мы отправились в Михайловскую военную артиллерийскую академию, в которой он до сих пор работает преподавателем.
Юрий Сергеевич оказался необычайно спокойным, размеренным человеком. Когда он делился с нами своими воспоминаниями, его не захлестывала волна эмоций, а его истории были лишены "спецэффектов", излюбленных охотниками до кровавых историй, но от этого рассказы Юрия Сергеевича ничего не потеряли. Просто война для каждого разная, и, наверное, герой нашего интервью хорошо знает об этом.

Юрий Сергеевич, где застала вас война?

Война застала меня в Ленинграде. Это было 22 июня 1941 года. Я был в это время на даче, в селе Мурино, сейчас там Девяткино находится. В ночь с 21 на 22 мы с отцом ходили на рыбалку. Я возвращался домой и слышал по радио все, что передавали о начале войны. Но тогда еще никто не думал, что это война. Все были уверены, что это просто провокация, что наши доблестные вооруженные силы все это отобьют и все будет хорошо, а так не получилось, потому что в этот же день под Ленинградом уже вовсю стреляли зенитки. Мне тогда было 14 лет.
Помню один интересный момент: я был страстным болельщиком футбола (да и сейчас им являюсь), и 22 июня я приехал с дачи к стадиону имени Ленина, ныне это стадион "Петровский", чтобы увидеть матч. Но он так и не состоялся.

Кто должен был играть в этот день?

«Зенит», он тогда назывался «Сталинец», и какая-то другая команда. Как сейчас помню: футболисты с чемоданчиками уже вышли со стадиона, а мы все ждали, ждали, но не дождались. Нам сказали так: стадион деревянный, а, возможно, будет бомбежка, и тогда люди погибнут.

Во время блокады вы работали на заводе…

Когда война началась, я еще только пошел учиться в восьмой класс. 1 сентября 1941 года начался новый учебный год. В Ленинграде школы еще работали. Месяц я ходил в школу, и вот однажды утром пришел на занятия, а здание, в котором мы учились, уже разбомбили. Вот где-то с ноября месяца я пошел работать на завод. Был такой завод им. 2-й Пятилетки, на Лиговке.
Жил я на улице Максима Горького, ныне Кронверкский проспект. Это метро Горьковская. Еще в ноябре-декабре трамваи ходили, связь была, а потом пришлось ходить пешком от Горьковской до Лиговки. Каждый день. Утром – туда, вечером – обратно. День изо дня мой маршрут протекал так: Горьковская, Троицкий мост, Кировский он тогда был, Марсово поле, Невский и – Лиговка. Вечером, когда я возвращался с завода, еще и бомбежки начались, а потом и обстрелы, поэтому город был, как фронт.
Началась зима. Это было самое тяжелое время в Ленинградской блокаде, потому что наступил страшный голод. Он наступал постепенно, не сразу. Октябрь, ноябрь, декабрь – становилось все хуже, хуже, хуже, и раз – осталась одна пайка хлеба. На этом закончилось все. Можно сказать так: из-за того, что мне пришлось много ходить, я и остался жив, потому что силы иссякали.
Самыми тяжелыми месяцами были декабрь и январь. С утра, когда я выходил на работу, то, прежде всего, встречался с покойниками, которые лежали в парадной. Их было два-три, не важно сколько. Это была первая встреча. Потом эти покойники шли по дороге, то есть не шли, а сидели на лавочках или валялись где-нибудь.
Очень хорошо помню, как на Марсовом поле стояла зенитная батарея, которая периодически стреляла по немецким самолетам, чтобы защищать мосты, в частности, Троицкий мост. Вот так это все проходило. Работа тяжелая была, надо было работать с напильником, овладевать специальностью слесаря-инструментальщика. Постепенно я овладевал. Что мог, то делал. Ну, 15 лет есть 15 лет, там много не сделаешь, но во всяком случае что-то я делал.

А ваш рабочий день во сколько начинался?

В восемь начинался рабочий день, значит, надо было встать в 5-6 часов утра, чтобы пешком успеть прийти к началу работы.

А конец?

А конец был где-то в шесть часов вечера.

Чем занимались ваши родные во время блокады?

Родители работали. Отец работал на том же заводе, а мать работала фармацевтом в больнице имени Эрисмана. Она и сейчас существует, находится на площади Льва Толстого. Утром мы все расходились на работу, а вечером собирались и прислушивались, когда немцы прилетят и начнут бомбить. Когда начинали бомбить, дом шатался, свет моргал. Ни воды, ни отопления в доме не было.

Что помогало в таких катастрофических условиях не пасть духом, а продолжать жить и работать?

Помогали люди на заводе. Там были кадровые коммунисты, рабочие со стажем, уже довольно пожилые. Меня учили известные тогда в Ленинграде мастера, герои социалистического труда. У них был своя цель: не сдать город, достойно выполнить свою работу, они и поддерживали молодежь, чтобы она не падала духом.

Во время войны вас призвали на военную службу, а затем вы обучались в танковом училище. Вот скажите, чем обучение в военных заведениях во время войны отличалось от послевоенного процесса обучения?

Прежде чем попасть в училище, я чуть не попал в маршевую роту, вернее, я уже был в нее зачислен и должен был отправиться на фронт командиром 45-мм пушки, потому что прошел полковую школу и научился стрелять, но пришла разнарядка в училище, и решили меня отправить туда. Вот так я стал танкистом. Это уже было в конце войны. Там нам впервые пришлось встретиться с бандеровцами.
Мы в общем-то готовились к тому, чтобы пойти на фронт, и нам нужно было как можно быстрее окончить обучение. Все было достаточно сжато: и питание, и обучение, и обмундирование. Перед тем, как залезть в танк, нам выдавали хлопчатобумажные одежды, а внутри танка, конечно, было не очень тепло. Кругом была экономия, и мы, курсанты танкового училища, экономно жили.

А за время обучения, за время военной службы был какой-то особенный случай, который вам запомнился и о котором хотелось бы рассказать?

Во время обучения в танковом училище был случай, когда мы вышли ротой против бандеровцев, и там у нас были первые потери курсантов. Бандеровцы их убили. Вот это был такой случай, который я до сих пор помню.
Вот еще запомнилось: какое-то время мы жили в украинских селах. Это было село Пархомовцы на Западной Украине, и жили мы тогда в постоянном ожидании каких-то нападений, диверсий. Во всяком случае ручной пулемет стоял у нас наготове прямо в хате, мы его на окно поставили. Что там еще? Все остальное – будни. Рано утром мы вставали и нашей задачей была подготовка танка. Нужно было заправить его, привести в боевое состояние и уже с утра выходить на стрельбы, на вождения и так далее.

А как вы встретили День Победы 1945 года?

Я был еще в танковом училище. Встретил его в эшелоне. Мы перемещались на Западную Украину и получилось так, что в этот день я попал в эшелон. На нарах и встретил День Победы.

Вы перемещались с какой-то целью?

Училище целиком перемещалось на Запад.

Отмечали как-то этот день?

Да нет. Вы представьте: одни рядовые и сержанты – чем мы могли отмечать? Специальных никаких отмечаний не было, потому что надо было двигаться в эшелоне. Конечно, мы поздравляли друг друга, радовались. Помню, на станции были гражданские, все поздравляли нас. Очень скромно все было, никаких больших торжеств не устраивалось.

А сейчас как отмечаете День Победы?

Я его отмечаю всегда очень скромно. Но хочу сказать: я был на Дворцовой площади в День Победы не менее 20 раз – по-всякому участвовал в параде. Начиная курсантом, сидел в грузовой машине. Потом командиром батареи был. Как тогда проходило наше отмечание: утром нужно было прийти в училище или в академию, собраться всем вместе, выйти к площади различными путями и способами и участвовать в параде. На этом и заканчивалось все. Мы приезжали в Академию, сдавали оружие и шли по домам. Никаких особых торжеств у меня никогда не было. И сейчас нет. И не будет. Спокойно надо все отмечать.

Юрий Сергеевич, знаете, я часто слышу слова о том, что сегодняшнее поколение не способно на героические поступки. Вот вы, как человек с большим опытом преподавания, что можете сказать о современных молодых людях, о ваших курсантах? Им бы под силу было пройти такую войну?

Я веду занятия с офицерами. Курсантов я обучал, когда работал в первом ЛАУ (прим. ред. – 1-е Ленинградское артиллерийское училище). Но это было давно, в пятидесятых годах, а сейчас у меня слушатели, и они настроены очень хорошо, всегда что-то спрашивают, а я им много чего рассказываю. Например, сейчас мы изучаем, как нужно воевать с незаконными военными формированиями – вот делюсь с ними опытом, как это было в Афганистане, я воевал там. Ну и о другом им рассказываю: о службе, о жизни. Любят они слушать, относятся ко всему с уважением, и я считаю, что они любят свою страну.

Фото: Оля Недосекина

Теги: интервью, ленинград, 9 мая, день победы, ветераны, блокада

Alina Keish 
07 мая 2015