Владимир Шахрин: «Моей личной свободы мне хватает»

Оранжевое настроение 8 апреля в Event Hall сити-парка «Град» привезла группа «Чайф». Позитив охватывал зрителей с самого начала, ведь у каждого входа в зал стояли стенды с оранжевыми футболками, банданами, шарфами и прочей атрибутикой группы. Концерт также был пропитан дружеской атмосферой: музыканты все время общались с залом и друг с другом, шутили, делились историями из жизни. Все остальные тайны «Чайфа» достались Geometria.ru на пресс-конференции с лидером группы Владимиром Шахриным, которая состоялась перед концертом.

У Андрея Макаревича состоялся концерт в дни траура, реакция людей была неоднозначна, а вы заступились за него.

Владимир Шахрин: Могут быть разные мнения по поводу какого-либо события. В тот день в Питере было огромное количество концертов и спектаклей, а программу Андрея я видел: абсолютно камерная, музыка совершенно не развлекательная. Реакция была попросту неприличной. Я редко высказываюсь, да и в социальных сетях аккаунтов у меня нет, но за коллегу, как минимум, решил заступиться.

У вас в жизни были ситуации, когда помощь и поддержка коллег наоборот нужна была вам?

В.Ш.: Пожалуй, нет. Повторюсь, я не согласен со многими высказываниями Андрея Макаревича, но именно с этим человеком мы в 1996 году ездили в Чечню и играли мальчишкам песни в госпитале, в солдатских столовых, не взяв ни копейки денег. Я не могу вычеркнуть это из своей жизни. В свое время этот человек говорил мне достаточно умные вещи, в студенческом ансамбле мы играли его песни на танцах (смеется). Андрей написал музыку, которая мне нравится. Ну и что, что я не согласен с ним в чем-то, он имеет право на свое мнение. Для меня он не стал от этого хуже.

Вы говорили, что у вас крепкие нервы, именно поэтому группа и существуют столько лет.

В.Ш.: Возможно. У меня, как и любого человека, есть планка, которая долго держится, но поверьте, если она упадет, то все.

А что вообще может вывести вас из себя?

В.Ш.: Хамство. Когда человек пользуется своим положением в обществе, считает, что может унижать всех сколько угодно, думает, что ему никто не будет противиться. Люди, наверное, могут быть несдержанными и грубыми, но нужно ожидать, что на это ответят, в лоб дадут или еще что-то. А когда человек уверен, что ему ничего не будет – это и есть откровенное хамство.

Когда-то вы рассказывали, как с группой «Алиса» выбрасывали телевизор из окна гостиницы. Сейчас вы способны на какие-то хулиганские поступки или то время уже ушло?

В.Ш.: Телевизоры уже не те, что толку плазму выбрасывать? Там же ламп нет, фанерка попарит и все (смеется). К тому же, я думаю того раза достаточно. Первый раз - интересно, а второй раз - уже позерство.

В 2001 году вышла книга «ЧайфStory», нет ли желания написать продолжение или что-то изменить?

В.Ш.: Ту книгу написал Леонид Порохня, там его взгляд на историю группы «Чайф». С некоторыми вещами я не согласен. Что касается продолжения, архивариус Свердловского рок-клуба Дмитрий Карасюк выпустил две книги, собрав уникальный архив музыки Свердловской области, Екатеринбурга. Сейчас какое-то издательство заказало ему книгу о группе «Чайф», он ее пишет. Там, конечно, будут те же периоды, что и в «ЧайфStory», но, мне кажется, получится более информативно. У Дмитрия есть интересные ходы. Например, он попросил встретиться с нашими женами, чтобы поговорить о том, как они помнят историю группы. В книге, которую написал Порохня, семья почти не упоминается, а это очень важно для нас. У «Чайфа» очень семейная история, и сама группа – семья. Домашние отношения должны присутствовать в нашей истории.

Почему в качестве декораций для тура вы выбрали именно атмосферу гаража?

В.Ш.: Гараж – это сакральное место. У нас могут поворчать, если ты скажешь, что пошел на рыбалку, но если ты сказал, что пошел в гараж, то все, это - святое. В гараже старые вещи, которые о чем-то напоминают. Летом – кусочек зимы в виде санок, лыж, зимой – наоборот, велосипед и ласты. Гараж располагает к разговорам. Ты выходишь туда что-то делать, но все равно приходят мужики и «ла-ла-ла» про все: про политику, про музыку, про артистов, про женщин.

И про 90-е? Кстати, какими они вам запомнились?

В.Ш.: Единственное, что было хорошего в 90-х – ощущение, что скоро станет лучше. Вера всей страны в перемены, что еще немного, и мы станем свободным обществом. Вот и все. Бытовая часть 90-х чудовищна. С содроганием вспоминаю эти годы. Но зато мы верили.

А как же ощущение свободы, когда стало возможным, например, выступать, не прячась?

В.Ш.: Это произошло, конечно. Нам часто говорят: «Ну, вы же протестовали». Но никто не слышал ни одного рок-музыканта, который кричал бы: «Долой коммунистическую партию», мы протестовали против конкретных вещей. Даже не против чего-то, а за. Мы хотели, чтобы была возможность играть нашу музыку, слушать то, что мы хотим, смотреть фильмы и читать книги, которые мы хотим, общаться, с кем интересно, ездить по миру. По большому счету, у нашего поколения это получилось, этого у нас точно не отнять. Я понимаю, что мне хватает моей личной свободы. Я чувствую себя свободным человеком, я могу заниматься тем, чем я хочу. А если говорить о свободном обществе – с этой иллюзией я расстался лет двадцать назад. Нет ни одного идеального государства. В той или иной степени, оно обязательно будет жесткой подавляющей системой. Я многим друзьям и знакомым говорю: «Может не надо бороться за какую-то мировую свободу, если каждый человек сделает себя свободным - это уже будет неплохо».

Изменились ли ваши поклонники за годы существования группы?

В.Ш.: Ну, некоторые точно изменились. Тоже поседели, полысели. По внутреннему содержанию, я думаю, что в целом место музыки в нашей жизни поменялось. Лет тридцать-сорок назад музыка была куда большим для людей. Ей питались на завтрак, обед и ужин. Она была будто витамином. Ты был в состоянии за этой музыкой с тяжелым магнитофоном поехать на другой конец города, на трамваях, с пересадками, чтобы переписать какой-то альбом. Понятно, что сейчас в этом просто нет необходимости, но мне кажется, что даже без всех современных средств коммуникации музыка стала неким фоном, который нужен в определенные моменты. Музыка стала более утилитарна, на мой взгляд.

Юрий Шевчук недавно сказал, что рокерам продюсер не нужен, а вы с 1992 года работаете с продюсером Дмитрием Гройсманом. Как вам удается мирно сосуществовать?

В.Ш.: Понятие продюсера в России очень размыто. Дмитрий Гройсман ничего нам не диктует. Он продвигает тот товар, который дает ему «Чайф». Дима не говорит нам, что делать. Мы принесли ему песни, он сказал, какие лучше отнести на радиостанции, какие еще куда-то. Продвижение, концертные программы – вот то, чем он занимается. Мы живем в Екатеринбурге, а Дима - в Москве. Всем нам нет необходимости находиться в столице, но один человек нам там нужен.

Елизавета Травка
Фото автора

Теги: чайф, event hall

Елизавета Травка 
11 апреля 2017