Geometria
10 книг о психопатах
21.05.2013
Сколько в литературе героев, столько и
антигероев, наблюдать за которыми и любопытно, и страшно одновременно.
Сегодняшний обзор мы посвящаем "отмороженным"
и безумным, а кто из них самый ненормальный - решайте сами… 1. Брет Истон Эллис «Американский психопат»:
«Если бы ты знала, что я могу с тобой сделать
обыкновенной вешалкой».
Работники с Уолл-Стрит тоже сходят с ума.
Патрику Бейтману скоро исполнится 27. Он ― представитель элитного американского общества с классовыми заскоками: носит Ralph Lauren и Rolex, читает Financial times, отдыхает в лучших ресторанах и клубах города. У Эллиса «Американский психопат» ― третий по счету роман, и этот факт играет не последнюю роль в творчестве писателя. Концентрация диалогов на каждую главу ничтожна мала, по сравнению с последующими романами Эллиса. А для истории Патрика малая доза обезличенных диалогов сослужила хорошую службу. Иначе мы вообще бы ничего не поняли про «американского психопата». Все-таки главный вопрос так и остается без ответа: совершал ли Бэйтман все эти зверства или нет? Эллис сделал ход конем и предложил рассмотреть кровавые фантазии в качестве пролога к новой истории, которая куда правдоподобней и страшнее этой. 2. Филип Рот «Случай Портного»:
«он спал, как бревно, и я действительно
вижу бревно. Я вижу неподвижное, тяжелое, убедительное бревно».
В первую очередь, «Портной» – фамилия главного
героя, а уже потом название нервного расстройства, где столкновение альтруистических побуждений и крайних сексуальных желаний бескомпромиссно. Алекс Портной склонен к эксгибиционизму, вуайеризму, фетишизму и аутоэротизму. Но это неполный список всех пошлых недомоганий, которыми напичкан «Случай Портного». В любом случае! для главного героя с таким букетом психологических расстройств кушетка в кабинете психоаналитика будет забронирована непременно. 3. Энтони Берджесс «Заводной апельсин»:
«Тут мы уже выступали этакими pai-malltshikami,
улыбались, делали благовоспитанный zdrastiпg, xoтя старые вешалки все равно от страха были в отпаде».
Главный герой «Заводного апельсина» ―
юный преступник со стажем и со своей системой ценностей, которую обычным людям не понять. Он говорит на вымышленном жаргоне, пьет наркотические молочные коктейли, слушает Бетховена, а ближе к ночи Алекс со своей бандой проходится по всем статьям уголовного кодекса. А ему всего-то 15 лет. Таков бандитский Лондон середины 60-ых, где насилие даже не норма, а базовая потребность. После всех злодеяний герой оказывается в тюрьме и проходит курс лечения, который воспитает ненависть к насилию. Эксперимент провалился, хотя жестокость и вызывает у Алекса головные боли на короткое время. Роман написан от лица главного героя, поэтому оппоненты у Алекса отсутствуют в принципе. Только ваша безмолвная неприязнь к происходящему. 4. Стивен Кинг «Ярость»:
«логика Вселенной – это логика ребенка
в ковбойском костюмчике».
«Ярости» подойдет слоган «Не держи зла.
Держи дробовик». Однажды мальчик принес в школу оружие. Класс оказался в заложниках у главного героя с добродушным именем Чарли. Но все происходящее на наших глазах напоминает не мясорубку, а глубоко психологическое ток-шоу с откровенными историями его участников вперемешку со слезами и кровью. 5. Ирвин Уэлш «Кошмары аиста Марабу»:
«Я ведь не психопат; я просто глуп и труслив».
Неспешное повествование от первого лица,
которое в пределах этой тематики, ничего хорошего не предвещает. Главному герою Рою Стрэнгу не повезло еще с детства: брат нетрадиционной ориентации, буйный отец, дядя-педофил. К началу повествования мы застаем Роя в больничной палате, где его время от времени навещают родственники. Реальность автор спутывает с воспоминаниями героя, одно из которых ― групповое изнасилование девушки, в котором Рой принимает активное участие. В больнице малолетнему преступнику снятся жуткого вида хищники с окровавленными клювами, аисты Марабу. Рой борется с зловещими сновидениями, но победить своих персональных демонов ему не суждено. Потому как расплата за содеянное настигла Роя прямо на больничной койке… 6. Томас Харрис «Красный дракон»:
«Но тот, кому предстояло в самое ближайшее
время встретиться с Драконом, не имел ни детей, ни любимой собачки, и дом его не радовал взгляд. Этим человеком был Фрэнсис Долархайд».
Впервые маньяк-интеллектуал с лицом Энтони
Хопкинса заявил о себе на страницах романа Томаса Харриса. Доктор Лектер стал фигурой классической, оказавшись на верхушке пирамиды, в которой истории копов с кучей комплексов уже мало кому интересны. Нам подавай блюда с первосортными отклонениями, да такими, чтобы кровь стыла в жилах. Одним из таких блюд является Фрэнсис Долархайд, которому придется еще побороться за звание «маньяк года» с самим Ганнибалом Лектером. 7. Бентли Литтл «Незаметные»:
«Иногда я думаю, что мне повезло. Что это
удача – быть Незаметным. Может быть, я средний по конструкции, но никак не средний по жизненному опыту».
Главный герой, каких миллионы на земле
и значимость которого на этой самой земле равна нулю, живет скучной, однообразной жизнью. Он незаметен для окружающих, его игнорируют коллеги по работе, что особенно уязвляет его человеческое достоинство. Осознав свою «незаметность» он встает на тропу войны, объединившись с такими же «незаметными», как и он. Коллективная история сумасшествия, мистическая притча, буффонада? Скорее всего, и то, и другое, и третье. 8. Мишель Турнье «Лесной царь»:
Главный герой Мишеля Турнье называет себя
людоедом и испытывает нездоровую тягу к мальчикам десяти-двенадцати лет. Но Авель Тиффож детей не ест, он только восхищается детской физиологией и изучает ее, рассуждая, например, «о великой роли гольфов в облегании мальчишеской ноги». Художественный замысел «Лесного царя» кроется в древнегерманской легенды о похитителе и убийце детей. Но ставить подобный диагноз Тиффожу неразумно, потому что перед нами пассивный безумец со смутной мотивацией, если хотите романтик, в жизни которого, болезнь стала его мИссией или миссИей, как вам больше по душе. 9. Донасьен Альфонс Франсуа де Сад «120 дней Содома»:
«Порок рождается от пресыщения, и среди
греха рождается преступление».
Современники считали де Сада психопатом
и извращенцем, а сегодня его называют «проклятым» писателем. И не напрасно! То, что проделывали герои его экспериментаторской прозы, воплощал в жизнь де Сад лично. Французский аристократ подходит к своему словоизвержению крайне методично. И кстати, появлению слову «садизм» мы обязаны именно де САДу. Не постесняемся, скажем, что «120 дней Содома» представляет собой порнографический репортаж. Для «праздника» были похищены 8 девочек и 11 мальчиков, и тут уж де Сад не будет держать вас у запертой двери: ни о каких ритуалах автор не умалчивает. Но самое аморальное в этой истории то, что для всех героев его прозы, философия порока становится единственной философией жизни, ибо другой они и не знают. 10. Иэн Бэнкс «Осиная фабрика»:
«Мне хочется смеяться или плакать, или
и то, и другое разом, а я сижу и думаю о моей единственной жизни и моих трех смертях. В некотором смысле четырех, после того, как рассказанная моим отцом правда убила мое прежнее я».
Главный герой ― убийца и садист, что для
нас уже не новость. Но Френк к всему прочему ― гениальный рассказчик, что действительно отличает его от остальных психопатов. Все свое время Фрэнк посвящает «фабрике», устройству со смертными камерами для ос, которую он сам и соорудил. Главный герой радует нас «здоровыми» порциями откровенных и абсурдных рассказов о своих преступлениях и даже не догадывается, что вскоре он сам станет главной жертвой «фабрики».
антигероев, наблюдать за которыми и любопытно, и страшно одновременно.
Сегодняшний обзор мы посвящаем "отмороженным"
и безумным, а кто из них самый ненормальный - решайте сами… 1. Брет Истон Эллис «Американский психопат»:
«Если бы ты знала, что я могу с тобой сделать
обыкновенной вешалкой».
Работники с Уолл-Стрит тоже сходят с ума.
Патрику Бейтману скоро исполнится 27. Он ― представитель элитного американского общества с классовыми заскоками: носит Ralph Lauren и Rolex, читает Financial times, отдыхает в лучших ресторанах и клубах города. У Эллиса «Американский психопат» ― третий по счету роман, и этот факт играет не последнюю роль в творчестве писателя. Концентрация диалогов на каждую главу ничтожна мала, по сравнению с последующими романами Эллиса. А для истории Патрика малая доза обезличенных диалогов сослужила хорошую службу. Иначе мы вообще бы ничего не поняли про «американского психопата». Все-таки главный вопрос так и остается без ответа: совершал ли Бэйтман все эти зверства или нет? Эллис сделал ход конем и предложил рассмотреть кровавые фантазии в качестве пролога к новой истории, которая куда правдоподобней и страшнее этой. 2. Филип Рот «Случай Портного»:
«он спал, как бревно, и я действительно
вижу бревно. Я вижу неподвижное, тяжелое, убедительное бревно».
В первую очередь, «Портной» – фамилия главного
героя, а уже потом название нервного расстройства, где столкновение альтруистических побуждений и крайних сексуальных желаний бескомпромиссно. Алекс Портной склонен к эксгибиционизму, вуайеризму, фетишизму и аутоэротизму. Но это неполный список всех пошлых недомоганий, которыми напичкан «Случай Портного». В любом случае! для главного героя с таким букетом психологических расстройств кушетка в кабинете психоаналитика будет забронирована непременно. 3. Энтони Берджесс «Заводной апельсин»:
«Тут мы уже выступали этакими pai-malltshikami,
улыбались, делали благовоспитанный zdrastiпg, xoтя старые вешалки все равно от страха были в отпаде».
Главный герой «Заводного апельсина» ―
юный преступник со стажем и со своей системой ценностей, которую обычным людям не понять. Он говорит на вымышленном жаргоне, пьет наркотические молочные коктейли, слушает Бетховена, а ближе к ночи Алекс со своей бандой проходится по всем статьям уголовного кодекса. А ему всего-то 15 лет. Таков бандитский Лондон середины 60-ых, где насилие даже не норма, а базовая потребность. После всех злодеяний герой оказывается в тюрьме и проходит курс лечения, который воспитает ненависть к насилию. Эксперимент провалился, хотя жестокость и вызывает у Алекса головные боли на короткое время. Роман написан от лица главного героя, поэтому оппоненты у Алекса отсутствуют в принципе. Только ваша безмолвная неприязнь к происходящему. 4. Стивен Кинг «Ярость»:
«логика Вселенной – это логика ребенка
в ковбойском костюмчике».
«Ярости» подойдет слоган «Не держи зла.
Держи дробовик». Однажды мальчик принес в школу оружие. Класс оказался в заложниках у главного героя с добродушным именем Чарли. Но все происходящее на наших глазах напоминает не мясорубку, а глубоко психологическое ток-шоу с откровенными историями его участников вперемешку со слезами и кровью. 5. Ирвин Уэлш «Кошмары аиста Марабу»:
«Я ведь не психопат; я просто глуп и труслив».
Неспешное повествование от первого лица,
которое в пределах этой тематики, ничего хорошего не предвещает. Главному герою Рою Стрэнгу не повезло еще с детства: брат нетрадиционной ориентации, буйный отец, дядя-педофил. К началу повествования мы застаем Роя в больничной палате, где его время от времени навещают родственники. Реальность автор спутывает с воспоминаниями героя, одно из которых ― групповое изнасилование девушки, в котором Рой принимает активное участие. В больнице малолетнему преступнику снятся жуткого вида хищники с окровавленными клювами, аисты Марабу. Рой борется с зловещими сновидениями, но победить своих персональных демонов ему не суждено. Потому как расплата за содеянное настигла Роя прямо на больничной койке… 6. Томас Харрис «Красный дракон»:
«Но тот, кому предстояло в самое ближайшее
время встретиться с Драконом, не имел ни детей, ни любимой собачки, и дом его не радовал взгляд. Этим человеком был Фрэнсис Долархайд».
Впервые маньяк-интеллектуал с лицом Энтони
Хопкинса заявил о себе на страницах романа Томаса Харриса. Доктор Лектер стал фигурой классической, оказавшись на верхушке пирамиды, в которой истории копов с кучей комплексов уже мало кому интересны. Нам подавай блюда с первосортными отклонениями, да такими, чтобы кровь стыла в жилах. Одним из таких блюд является Фрэнсис Долархайд, которому придется еще побороться за звание «маньяк года» с самим Ганнибалом Лектером. 7. Бентли Литтл «Незаметные»:
«Иногда я думаю, что мне повезло. Что это
удача – быть Незаметным. Может быть, я средний по конструкции, но никак не средний по жизненному опыту».
Главный герой, каких миллионы на земле
и значимость которого на этой самой земле равна нулю, живет скучной, однообразной жизнью. Он незаметен для окружающих, его игнорируют коллеги по работе, что особенно уязвляет его человеческое достоинство. Осознав свою «незаметность» он встает на тропу войны, объединившись с такими же «незаметными», как и он. Коллективная история сумасшествия, мистическая притча, буффонада? Скорее всего, и то, и другое, и третье. 8. Мишель Турнье «Лесной царь»:
Главный герой Мишеля Турнье называет себя
людоедом и испытывает нездоровую тягу к мальчикам десяти-двенадцати лет. Но Авель Тиффож детей не ест, он только восхищается детской физиологией и изучает ее, рассуждая, например, «о великой роли гольфов в облегании мальчишеской ноги». Художественный замысел «Лесного царя» кроется в древнегерманской легенды о похитителе и убийце детей. Но ставить подобный диагноз Тиффожу неразумно, потому что перед нами пассивный безумец со смутной мотивацией, если хотите романтик, в жизни которого, болезнь стала его мИссией или миссИей, как вам больше по душе. 9. Донасьен Альфонс Франсуа де Сад «120 дней Содома»:
«Порок рождается от пресыщения, и среди
греха рождается преступление».
Современники считали де Сада психопатом
и извращенцем, а сегодня его называют «проклятым» писателем. И не напрасно! То, что проделывали герои его экспериментаторской прозы, воплощал в жизнь де Сад лично. Французский аристократ подходит к своему словоизвержению крайне методично. И кстати, появлению слову «садизм» мы обязаны именно де САДу. Не постесняемся, скажем, что «120 дней Содома» представляет собой порнографический репортаж. Для «праздника» были похищены 8 девочек и 11 мальчиков, и тут уж де Сад не будет держать вас у запертой двери: ни о каких ритуалах автор не умалчивает. Но самое аморальное в этой истории то, что для всех героев его прозы, философия порока становится единственной философией жизни, ибо другой они и не знают. 10. Иэн Бэнкс «Осиная фабрика»:
«Мне хочется смеяться или плакать, или
и то, и другое разом, а я сижу и думаю о моей единственной жизни и моих трех смертях. В некотором смысле четырех, после того, как рассказанная моим отцом правда убила мое прежнее я».
Главный герой ― убийца и садист, что для
нас уже не новость. Но Френк к всему прочему ― гениальный рассказчик, что действительно отличает его от остальных психопатов. Все свое время Фрэнк посвящает «фабрике», устройству со смертными камерами для ос, которую он сам и соорудил. Главный герой радует нас «здоровыми» порциями откровенных и абсурдных рассказов о своих преступлениях и даже не догадывается, что вскоре он сам станет главной жертвой «фабрики».
0
Комментарии