Барные сплетни: Евгений Кексин

Есть человек-пароход, а есть – человек-бар.
Соучредитель, открыватель, фанат! Это все о нем: в «Барных сплетнях» Geometria Евгений Кексин. Встретиться с ним за барной стойкой было, как минимум, два повода: Женя недавно открыл новый бар "Чак Норрис" и отметил День Рождения. По прошествии времени и с высоты опыта о прошлых проектах и настоящих, об алкоголе, семье и дипломе мы попытались вывести Кексина на откровенности.

Действующие лица:

Евгений Кексин (далее Женя) – соучредитель
баров «Юность», «Чак Норрис», ресторана «Огонек».

Александр Нагорный (далее Саша) - соучредитель
и шеф-редактор Geometria Екатеринбург.

Роман Кадочников (далее Рома) – соучредитель
Geometria Екатеринбург.

Лина Филатова (далее Лина) - редактор портала
Geometria.ru.

Место: бар «Чак Норрис».


Женя: Нужно на стол какой-то алкоголь поставить?
Виски, например?

Саша: На самом деле, по задумке, мы должны
выпивать что-то, какие-нибудь слабые коктейли. Рома, будешь? Ты же не за рулем?

Рома: Я на велосипеде. Буду кофе.

Саша: Какие-то «Барные сплетни» - не барные
получаются. Пить не обязательно. Тем более, если ты знаешь человека хорошо и можешь с ним легкого общаться. Просто алкоголь раскрепощает, развязывает язык, снимает застенчивость, убивает внутренние страхи.

Женя: Давайте лимонад какой-нибудь закажем
в банках? И будем делать вид, что мы тут бухаем!

Саша: Давай! А может, алкогольное что-нибудь
все-таки?

Рома: Если Женя что-то выпьет, то и я тоже.

Женя: Не, я за рулем.

Саша: Ты что, права получил?

Женя: Я машину сегодня забрал. Она у меня
месяц простаивала.

Саша: Я не верю, что у тебя есть права!

Женя: Есть! Мне уж их скоро менять надо будет.

Саша: Зачем они тебе?! Мне кажется, что ты
такой пешеход: от одного бара к другому.

Женя: Лучший в мире пешеход! (обращается
к бармену) Макс, а сделай нам лимонад какой-нибудь в банках.

Рома: …в трехлитровых.

Саша: Хозяева некоторых автомобилей клеят
себе на стекла наклейки: «Самый главный спонсор ГИБДД». У тебя такой нет?

Женя: Нет, нету.

Саша: У тебя, наверное, работа начинается
в понедельник: приехал, поставил машину и понеслось…

Женя: Не понял, это он сейчас так просто
со мной пи**ит или уже записываем на диктофон все?

Саша: Женя, все уже записывается. Ты не думай
что отвечать! Просто отвечай.



Женя: У меня бывает такое, что недели две
она стоит. И это самые прекрасные две недели. Летом я вообще не запариваюсь. Она у меня вот месяц стояла возле Chop-Chop. Оставил, уехал, вернулся через два дня. Сел аккумулятор. Оказалось, что забыл выключить фары. А там парковка такая плотная. Не подъехать, не прикурить. И я подумал: «Это знак!». Как раз Чак Норрис открывался. Так я и ушел в этот запой. Нельзя же открыть бар, не бухая! Бар гов**ый получится. И я только-только ее забрал.

Саша: А сколько прошло времени с технического
открытия бара?

Женя: Месяц уже.

Саша: В таком случае, ты хорошо выглядишь
после месяца запоя.

Женя: Зато сидр можно было за ланчем выпить…
Сижу тут в «Огоньке», курю кальян, общаюсь с управляющей. И так одним глазом посматриваю на пиво, думаю: может пива бахнуть?! А тут ключи от машины передо мной лежат. Вспомнил, что машину забрал. Все, уже не выпить!

Саша: Темы руля и алкоголя – это противоположные
темы. И я не приветствую, когда люди позволяют себе садиться за руль пьяными. Я сам единожды попался на такой истории.

Женя: Тебя оштрафовали или в аварию попал?

Саша: Никакой аварийной ситуации, к счастью,
не было. Мне нужно было переставить машину просто: всего 500 метров. А меня тут: «Стопэ, сюда, молодой человек». Один коктейль выпил, а уже все чувствуется.

Женя: И что? Забрали? Мне как-то пришлось
платить 15 тысяч за права.

Саша: У меня чуть меньше вышло. Один раз
меня как-то пытались лишить прав за встречку. Это было перед саммитом ШОС. Тогда всех ловили, вроде такая установка была отобрать права как можно у большего количества людей. Возле кировского оптового рынка меня тормознули. Но я отсудил. Мне помог тогда Кирилл «Медведъ» Форманчук отсудить права.

Женя: А мы его в ALIBI как-то не пустили. Он
пришел в спортивных «адидасах». Вежливо его попросили: Молодой человек, вы бы переоделись. А он начал качать права.


Саша: Раз ты начал говорить по поводу ALIBI,
то зацеплюсь за эту тему. Я с тобой познакомился не так давно. Помню момент, когда мы Геометрией начали работать с ALIBI. И Катя Демидова снимала фото-отчет с твоего дня рождения. Особенно вспоминаются фото, как ты в бассейне купался на улице. Тогда-то я и подумал – вот он - Женя Кексин! Нужно работать, нужно сотрудничать и плотнее. Могу сказать, что за несколько лет – это было действительно хорошее сотрудничество. И я тебе очень благодарен. Спасибо, что ты нам доверяешь. Что касается ALIBI, расскажи, пожалуйста, тяжело ли было расставаться с этим местом?

Женя: Когда все это происходило, не было
понимания, насколько это будет тяжело. Нам тогда сказали: «Давайте, мы у вас его купим?!». Предложили сумму. Мы подумали: нормальные деньги – когда мы еще такие деньги заработаем? В этом проекте мы эти деньги заработали, может быть, через два года. А что там было бы через два года - да фиг его знает. Тут тебе все сразу дают. Деньги взяли, довольные ушли. На следующий день проснулся, понял: в ALIBI то хочется. Часть привычной жизни, часть дома, твоя резиденция - она уже не твоя, и ты уже там не хозяин. Уже не можешь там ничего сделать: не набухаться на халяву, за алкоголь приходится платить. Все, бар не твой. А потом, они стали его переделывать, уводить в другую сторону. И стало уже грустно. И он не твой, и превращается во что-то другое – в то, что ты бы никогда не хотел с ним делать. Это было печально вдвойне.

Саша: Но там и сейчас проходят вечеринки,
народ тусуется.

Женя: Раньше там была какая-то жизнь. Большая
семья из гостей, атмосфера была, тусовка, пьянство культивировалось на достойном уровне. Потом обмельчал контингент, сами вечеринки стали делаться на другом уровне.

Саша: А, может быть, ты постарел, и тебе эти
вечеринки уже не кажутся такими как раньше?

Женя: Там появился свой контингент. Дело
в том, что бар не может жить только в оболочке атмосферы «там весело». Бар же живет экономикой. И тот контингент, который сформировался потом - он не так платежеспособен, как наш контингент. Со временем ушли «большие столики», которые оставляли много денег. За баром народ стал тратить меньше. Заведение начало задерживать зарплаты людям. У персонала появилось недовольство к заведению. Персонал начал воровать у заведения. Началось общее недовольство всем процессом. Люди стали увольняться. Бармен увольняется - уходит 10 % прибыли от бара, Второй увольняется – еще 10. Да, люди приходят туда, но это еще на предыдущей волне.

Саша: Ты как менеджер говоришь: эти ушли,
те ушли, все разваливается. А что ты делаешь, чтобы не допускать таких вещей? Что ты предпринимаешь, чтобы у тебя развивался бар, экономика и тусовка заведения?

Женя: У меня тоже бывают ошибки. Мы просто
разобрали определенный показательный пример, когда люди начинают заниматься не своим делом. Они взвалили на свои плечи такой сложный проект, как ALIBI. Это был душевный проект. Это не сеть, не ресторан, а очень своеобразный бар. И за счет этого он был успешный. Они думали, что смогут также, но не всем дано было это повторить. Сейчас даже мне не повторить. Тогда просто все очень круто сошлось: помещение, расположение, наш энтузиазм, команда. И было интересное поколение алкоголиков. Собиралось много интересных людей, которым было просто круто бухать, круто дружить. И мы все еще дружим с теми, с кем познакомились тогда. Я допускаю ошибки, которые допускают многие, просто я совершаю их меньше. Главное, жить проектом. Нужно поддерживать связь со своим контингентом. Реально дружить и по-честному относиться.

Саша: Ты к нам честно относишься?

Женя: Да, вроде, не был замечен в чем-то.


Саша: Когда всплыла история с «ПоDZемкой»?

Женя: Тогда нам подвернулась концепция:
низкие цены, платный вход.

Саша: Вот ты работал, занимался ALIBI. Зачем
тебе еще какие-то проекты были нужны?

Женя: Ко мне постоянно подходили люди и
предлагали: «А давай еще откроем? А может, мы с тобой такой же откроем в Челябинске/ Тюмени/ Перми?». Начали на мозг мой давить, что можно что-то еще делать. Плюсом бар стоял уже на ногах, все было круто. То есть, даже было время чем-то еще заняться. Тут наткнулись на новый концептуальный проект. Мы как-то им загорелись. По-любому делаем, будет круто. Так и получилось! Место уже было. Там-то мы и допустили много ошибок в самом начале. Мы наошибались на всю жизнь вперед, в том числе я сам.

Саша: С появлением проекта «ПоDZемка», ты
уже понял, что способен реализовать себя как… ну не ресторатор. Ресторатором тебя, пожалуй, будет не правильно называть. Потому, что ты не создаешь рестораны…

Женя: Не люблю это слово вообще.

Саша: …Ты создаешь бары.

Женя: Когда мы открывали «ПоDZемка», у меня
не было ощущения, что я какой-то супермен. Мы были в какой-то эйфории. «А, бар – погнали!». Что там с ним будет, какой он будет? Если ALIBI - это что-то понятное - мы жили в этой атмосфере, работали. То тут мы хотели создать что-то иное. И не разобравшись во всех нюансах нового проекта насовершали ошибок. Я тогда был совсем не готов открывать «ПоDZемку». Никто из той команды не был готов. Мы хорошо пропиарили место и получили такой поток людей, с которым не были готовы тогда справляться. Если бы мы всей командой ушли из ALIBI в «ПоDZемку» и только ею бы жили, то, может быть, все было бы по-другому. Мы не могли оставить ALIBI. Все равно, это был приоритетный проект. Мы написали концепцию для «ПоDZемки», взяли толковую управляющую, арт-директора – все, как в ALIBI. Значит, что он будет работать. А то, что там куча нюансов будет, которые не учли, мы об этом не задумались.

Саша: Я помню, сначала был период старта,
потом случился жесткий провис, затем ситуация обратно пошла в рост. А сейчас вновь какая-то нестабильность. Когда вы поняли, что что-то пошло не так? Вы что-то начали делать, чтобы вернуть ситуацию взлета?

Женя: Действовали на ощупь. Но, так как мы
не создавали такое заведение ранее, соответственно, у нас не было опыта выводить его из кризиса. Мы столкнулись с такой проблемой в первый раз. Стали пробовать, нажимать на разные «кнопочки». Смотреть, где какая работает. На это мы потратили достаточно много времени. А гости же… они видят, что г**но и они больше не придут. Или один раз накосячила охрана и по всему городу поднялся вой, что в «ПоDZемке» убивают. Все, это уже у всех в голове. Хотя ничего не было. Да, охрана могла попутать берега, но не так, как это подали в СМИ. И мы не смогли принять этот поток в СМИ достойно и дать нормальный ответ. Вот получили антирекламу, которую сложно перебить, даже если вложить в рекламу 5 миллионов и сказать, какие мы классные. У всех в голове уже засел штамп, что в «ПоDZемке» убивают. Потом мы просто решили, что нужно сделать ночной клуб. Не бар какой-то и не едальню. У нас появилась хорошая арт-команда, которая начала двигать клуб, и делать это правильно. И все пошло хорошо. Но пошло однобоко, в сторону клуба. Мы потеряли бар, потеряли вечернее время. И это не понравилось нашим партнерам: «у нас вечером народа нет, а может, мы все-таки не клуб..». И начался новый виток метания людей. Надо было тогда никого не слушать и качать тему клуба. Делать все так, как говорит арт-команда, но у партнеров начались метания и сомнения. Пока мы их устаканили, потеряли еще часть народа. И вот уже с оставшейся частью мы начали двигаться в верх. Но было сложно, было мало людей. Мы нашли свою кнопку. И на нее нужно было давить сильнее. По мимо энтузиазма нужны были финансовые ресурсы. Нужно было сделать вливания в привозы, провести рекламные компании за свой счет. Но денег на это не было. Поэтому мы варились в своем соку. И все идеи так и остались на словах.

Саша: Ты не так давно вышел из проекта. Какая
этому причина?

Женя: Причина в том, что начался новый очередной
виток. И вновь захотели поменять всю концепцию: а давайте мы будем другими. И я понял, что это все! Я уже не могу этим заниматься, не могу находиться в этих метаниях, не могу терпеть, когда кидают мою арт-команду второй раз за проект. Единственные люди, которые выкладываются и делают все, как надо. Им говорят: «Нет, ребята, это вы во всем виноваты, мы будем делать по-другому!». Я их возвращаю, мы начинаем делать все заново. Мы стараемся сделать все для клуба, но их опять их обвиняют в том, что они делают все не правильно. Если бы я не ушел вместе с ребятами, то я был бы каким-то гон**ном в их глазах. Получается, что я какой-то беспомощный в этом проекте человек, потому что не мог отстоять концепцию, команду. Ребята останутся со мной в разных проектах. Они талантливые, хорошие и умеют работать. Важнее люди и отношения с ними.

Лина: Есть ли чувство сожаления о «ПоDZемке»?

Женя: О «ПоDZемке» – нет. ALIBI доставляло
удовольствие. А «ПоDZемка» доставляла список проблем и головных болей. Хоть там было весело и прикольно. Но эти наши метания, эти ссоры с партнерами выматывали, а не доставляли удовольствие.


Саша: Ты - человек, который не может сидеть
ровно на одном месте. После «ПоDZемки» случилась «Юность» и «Огонек». Я уже не помню, в какой последовательности…

Женя: А это случилось, когда мы продали
«ALIBI». И тут задумались делать серьезный проект - «Огонек». И там попутно мы открыли «Юность» на место «Томи Тунца». Он свалился на нас всех. И мы его запустили параллельно стройке «Огонька». Генеральная цель-то у нас была открыть крутой, прикольный бар, который по статусу был бы выше ALIBI. Но открыли еще и «Юность». Хотели привлечь одну публику в «Юность», а денег вложили, чтобы привлечь другую. К нам пришли нормальные люди. Увидели этот интерьер, увидели эти непонятные шатающие столы. Сказали: «Нет-нет, вы что, ребята, нас обмануть хотите?! Мы сюда ходить не будем». Часть ходила и ждала «Огонька» в «Юности». И сидели серьезные дядьки, обеспеченные люди, которые могли позволить себе другой бар. Потом, когда мы поняли, что такое «Юность», начали давить туда куда надо. Никто не стал лесть. Все сделали профессионально и грамотно. Сейчас все круто. Мы не повторили ошибок «ПоDZемки».

Саша: Когда возникает такой момент, когда
ты понимаешь: да, все получилось, сколько времени должно пройти?

Женя: Наверное, раньше я бы ответил по-другому,
а сейчас: все получилось, когда ты никому не должен. Ты работаешь «в плюс», у тебя рассчитан персонал, тебе не звонят поставщики каждый день, когда нет задолженности по аренде, ты не думаешь, где бы взять бабок, у кого занять денег и, где найти инвестиции. Я говорю сейчас про «Юность» – она получилась! Это пришло год назад. Полтора года мы искали себя, находили, были на грани рентабельности, выплыли и сейчас можно сказать, что «Юность» она получилась. Все круто! Сейчас нужно держать, доделывать какие-то мелочи. И не отпускать эту ниточку. Сейчас мне страшно. Ты видишь кучу народа, видишь яркую классную тусовку. Люди в очереди стоят перед собой. Раньше было: все круто, за**ись, набухался и все. Сейчас я думаю, чтобы еще такого сделать, чтобы не потерять гостей, чтобы не было глобального косяка.

Саша: Ты создаешь концепции, которые люди
не стесняются даже воровать. Вот история с «Юностью» в Перми.

Женя: Получается так: нашу концепцию своровал
«рыжий» из «Иванушек». Круто же! Я в школе под его песни танцевал на дискотеках, а тут получается, он у нас дискотеку своровал. Вот это я – молодец!

Саша: Расскажи в деталях, как всплыла эта
история? Как вы об этом узнали и что в итоге-то сейчас?

Женя: Пермь не далеко от нас и тем более
у нас там есть парикмахерская Chop-Chop. Много знакомых там живет. Они только открылись, и мне тут же скинули фото вывески. Я зашел на страничку в соцсетях и понял, что полностью все своровали. Так умудриться своровать, это надо уметь. Я понимаю, если бы мы были в Красноярске, а они в Новосибирске. Но когда это рядом, когда одна пятая города туда каждые выходные ездит, это как вообще.

Саша: Вы оставили эту историю или как?

Женя: У нас логотип же не зарегистрирован.
Это уже вызывает определенные сложности, чтобы с ними судиться. Потом я знаю этого человека, который там открыл это заведение. Этот промоутер в Перми всем должен. У всех своровал, всех кинул. Ты от него ничего не дождешься. Да и хрен с ним.

Саша: (указывая на проход) У вас там груша
что ли?

Женя: Да, это что бы пар выпустить!

Саша: У вас реально около туалета висит
боксерская груша. В Чаке же общий туалет?

Женя: Да!

Саша: Прикольно.

Лина: А вы сами туда ходите?

Женя: Куда? В туалет?

Саша: Пар выпускать.

Лина: К груше.

Женя: Конечно, хожу. Идешь и пам-пам, удары
поотрабатываешь, и пар выпустишь.

Саша: Я вижу тут пару прикольных идей…груша,...
меню, которое начинается не с еды, а с коктейльной карты.

Женя: Это ошибка типографии.

Саша: Я думаю, это специальная фишка. Заходишь
такой, смотришь чтобы съесть такого, открываешь меню: а, не, лучше выпью.

Женя: Все открывают, видят это и говорят:
«Кексин бар открывал? Ну тогда все понятно». Но мы скоро перепечатаем, и будет по-другому.

Саша: Название… «Чак Норрис», не боишься,
что приедет настоящий Чак Норрис?

Женя: Нет, нафиг ему это надо. Там более
что в России есть много «Чак Норисов». В Белгороде, в Москве. Буквально за неделю до нашего открытия. Но тут в свое оправдание я могу сказать, что совсем не мониторил на предмет названий. Мы же его разработали совместно с рекламным агентством «Red Pepper». Они нам предложили список из 10 название и одно было «Чак Норрис». И я подумал: «О, вот это г**но название».

Саша: Да, я помню эту историю. Ты кажется
тогда на Facebook еще писал об этом.

Женя: Да, придумали название. И потом я подумал:
название реально безумное, оно меня зацепило. Значит, оно зацепит людей. Они о нем скажут, поржут над ним, сделают репост такой надписи. Я подумал, что в рекламном плане это название сработает больше чем другие. Потом я уже посмотрел, что в Белгороде есть. Да и ALIBI было не первое в России, когда мы его открывали, и «ПоDZемка» была, и «Огонек». Но такие названия как «Юность», «Огонек», ПоDZемка», - это же не их собственные, уникальные названия. Это общепринятые слова.

Саша: Мы тоже с этим сталкиваемся, и остается
делать то, что делаем. И делать эту работу хорошо.

Женя: Ну вот ALIBI было запатентовано. «Огонек»
нельзя запатентовать, потому что есть такой журнал. Поэтому ни один ресторан «Огонек» не может ничего предъявить другому.

Рома: А еще какие-то неприятные истории
за годы работы?

Женя: Взять хотя бы персонал, который ворует,
который уходит. Арендодатели те же… возьмут, как с ALIBI и просто выселят. Если бы они у нас не купили, а просто высадили, куда бы мы пошли с той мебелью, кому она нахрен нужна. Это был бы просто провал.

Рома: А ты сейчас как-то застрахован от
этого?

Женя: «Огонек» - это у нас собственное помещение.
В «Юности» у нас закончится пятилетний договор и нас также могут попросить оттуда или поднять процентную ставку раза в 2, и это уже будет равно нашей прибыли.

Роман: Это всегда такой риск…

Женя: Да, аренда помещения - это самая большая
проблема. Ты можешь ее зарегистрировать на 5 лет, но пройдет 5 лет, и тебя могу реально оттуда попросить. А вообще, бар, ресторан – это все один большой подводный камень, потому что здесь настолько всего сплетено. У тебя работают люди и работают для людей, и продают еще вещи, которые тоже изготавливаются людьми: коктейли, еда. Тут настолько много тонких вещей: упустишь одну и повалится все остальное. Я вот все еще не выработал для себя какого-то общего рецепта. Как сделать так, чтобы все было афигенно, чтобы все было правильно. Можно спросить у какого-нибудь предприятия типа «Рататуй», как сделать механизм из предприятия. Но у них нет бара, у них нет клуба. Они сделали механизм из кафе.

Саша: Кушать хочется всегда, а в бар или
клуб можно пойти, а можно не пойти.


Лина: Ты участвовал в бармен фесте в In Touch.
Как то готовился?

Саша: Ты, вообще, коктейли-то умеешь готовить?

Женя: Скажу так: за тенденциями не слежу
давно. Есть бар менеджеры во всех заведения, которые фанатеют за миксологию, за сочетание, за рецепты, за украшения. Когда у тебя есть столько людей-профессионалов, то ты отпускаешь ситуацию. Видишь, что они следят, но сам этих рецептов не знаешь. Например, придут в бар в «Огонек», попросят сделать «экспрессо- мартини». Я, конечно, посмотрю, из чего он состоит, но там же сейчас столько способов приготовить: в шейкере, потом процедить, одновременно охладить. Раньше было проще: положил лед, налил сто грамм. А сейчас все сложнее. Раньше говорили: вот в Европе…, а сейчас у нас реально европейский уровень.

Саша: Ну ты же сейчас наверняка принимаешь
участие в формирование барной карты?

Женя: Все делает бар-менеджер.

Лина: А ты дегустируешь?

Женя: Да, я слежу за ассортиментом, разнообразием,
ценами. А так, смотришь в других барах какие-то вещи, общаешься с людьми в Москве там. И ты не сам это делаешь. Ты уже говоришь бар-менеджеру: посмотри, вот там прикольная штука. И так в меню появляется два новых коктейля из московского «Тайм Аута».

Саша: Насколько ты доверяешь своим сотрудникам?

Женя: Я, на самом деле, человек доверчивый.

Саша: …и от этого страдаешь?

Женя: Бывает, да. Потому что слишком сильно
доверяю. Хорошо, что я не один в проекте. У меня есть партнеры, которые менее доверчивы к людям, есть управляющая, в ней не было разочарований. Хорошо, когда есть команда, которая следит за барменами. Ты с ними бухаешь, с ними весело, а в этот момент управляющая смотрит в камеру, кто что делает в этот момент, как кто работает.

Саша: В твоем понимании оптимальная команда:
сколько партнеров должно быть?

Женя: Нас всегда было четверо во всех проектах.
Идеальное максимальное количество – трое. Хорошо, когда ты один. Ты все делаешь своей головой. Если ошибся, то ошибся только ты, и не будешь пенять на то, что тут я накосячил, а вот тут – они, и я тут вообще не виноват. Трем легче договориться, двум сложнее, потому что нет решающего третьего мнения. А когда ты делаешь все один, то это вообще идеально. Но когда один, то у тебя есть команда, которая может тебе что-то сказать, может авторитет твой затронуть какой-то подсказкой. В таком случае нужно подбирать людей, которые имеют свое мнение, опытные и сильные. Когда я буду единоличным владельцем какого-нибудь бара, я сделаю именно так.

**Саша": У тебя есть какая-нибудь цель, стремление
к чему-то. Жениться, ты женился, дети наверняка уже скоро, дом - думаешь или строишь…

Женя: Нет, не думаю и не строю. Я городской
житель и пока себя так ощущаю. По поводу того, что я хочу получить дальше от жизни. Конкретные точки я, наверное, не смогу озвучить. Я знаю, что хочу в ближайшее время. Я хочу заняться барным консалтингом. Это то, что произошло сейчас с Чак Норрисом. Я хочу помогать раскручивать заведение, помогать реформировать, делать ребрендинг или помогать открывать с нуля. Не как партнер, не как совладелец, а как консультант. Во-первых, ты можешь реализовать разные вещи, которые накопились за много лет. У меня даже есть блокнот, называется - фишки за 5 лет. Это то,что мне приходило в голову, что мне кажется интересным и что я могу реализовать в другом месте. Прикольно реализовать все то, что ты в себе долго копил.

Саша: Я понимаю, о чем ты говоришь. Когда
ты долго занимаешься делом, ты понимаешь на своем опыте, на опыте других, как надо делать. Мы вот с Ромой занимаемся Геометрией 10 лет, и сколько этих клубов открывалось и закрывалось при нас сложно вообразить. Теперь сами понимаем: так, ребята, вот тут вы делаете херню. Иногда даже бывает, что нас спрашивают: «Что вы думаете?». И мы понимаем, что уже можем дать рекомендацию. А потом такие: блин, зачем я об этом бесплатно говорю?!

Женя: Ты в следующий раз говори: «Иди к Кексину»,
а я тебе 10%.

Саша: Договорились. Такой небольшой flashback.
Сколько ты тусуешься, с какого года?


Женя: С 2002.

Саша: Да ладно? Ты вообще не местный что
ли?

Женя: Нет.
Саша: Понаехали! Вот они – люди, которые
делают клубную историю города ...понаехали. А откуда ты приехал?

Женя: Из Пермской области. Я переехал в
2001 году. Можно сказать, что и с 2001. Но куда я тогда ходил? В «Эльдорадо» и …в Эльдорадо. В «Атлантиду» может еще ходил. Это было на 1 курсе.

Саша: В Атлантиде-то вообще порнуху на сцене
показывали.

Женя: А куда еще первокурснику было пойти?

Саша: Да ладно, были нормальные клубы. Вот
Рома тебе расскажет. «Люк» еще существовал.

Женя: Ну а что ты хочешь? Я приехал, студент
без бабла, родители бедные. Какой «Люк»? Там своя тусовка была.

Саша: ПВ еще был в самом начале. Там, где
сейчас «Галерея Свитер».

Женя: Вот туда я ходил. В «Люк» не попал.
Устроился на первом курсе барменом в «Немо». И меня уволили с формулировкой… сказали: «Молодой человек, вы не подходите нашему клубу, и вообще, я бы вам посоветовал сменить род деятельности, вы никогда не найдете себя в этом».

Саша: Забавно! Скажи теперь что-нибудь этому
человеку. Ладно, а «Истерика»?

Женя: Тоже потом была. В 2002 году. Или 2001.
Это уже был второй курс института. Когда я начал работать барменом, то ходит в «Истерику» и в «Немо».

Саша: Это было, когда ты уже поднялся?

Женя: С середины второго курса я начал работать
барменом, тут же купил себе телефон, нормально оделся и пошел по ночным клубам.

Саша: А где ты учился?

Женя: в Педе.

Саша: Кто ты по образованию?

Женя: Я учился на специальности «туризм
в сфере гостиничного сервиса».

Саша: А ты закончил универ - то?

Женя: Да, я даже диплом забрал. Не знаю, где
он лежит.

Саша: Никто никогда не спрашивал наверное?

Женя: У меня никто никогда не спрашивал
диплом. И, надеюсь, никогда не спросит. И почему-то, бл**ь, многие думают, что у меня его нет. «Кексин, ты что, что-то заканчивал? И что, диплом есть?». И на полном серьезе думают, что у меня его нет. Толи я так необразованно выгляжу, то ли чо…, хер его знает. Материться надо меньше!

Саша: А твое отношение к тем, кто уезжает
из Екатеринбурга? Не смогли себя найти здесь, реализоваться, ищут легких путей или наоборот, просто меняют географию своего пребывания.

Женя: Кто реально все здесь сделал, понимает,
что все - это предел. Дальше только Москва и Питер. У кого-то что то не получилось, накосячил тут. Всякое бывает. Но я настолько сейчас люблю этот город, настолько вижу потенциал и настолько мне в нем комфортно, что я не могу представить, что сейчас куда-то уеду. Может быть, когда-то и наступит тот предел, после которого все - поеду только в Москву. Но сейчас я знаю, что Москва меня не ждет. И я там сейчас потеряюсь. Пока так себя оцениваю. К Москве я сейчас не готов. Года три назад у нас была возможность открыть бар в Москве – прикольное место, на Волхонке. И мы такие: «О, сейчас как начнем!». И потом как-то инвестор передумал, и мы как то вовремя остановились и не сделали этот проект. Потом, когда я начал посещать Москву больше и чаще знакомиться с разными людьми, понял, как мы тогда были не готовы. Нас просто бы порвали, мы бы провалились.

Лина: Как ты отметил День Рождение? Сколько
лет исполнилось?

Женя: Мне исполнилось 32 года. Я напился,
и не помню почти ничего. Мы участвовали в «Битве ресторанов» на телеканале «Пятница». 3 дня съемок и 3 дня я бухал. Потому что, когда я трезвый, я - человек скромный, застенчивый. А когда напиваюсь, там появляется другой человек, которого все знают, с которым все бухают. В первый день накидался настойками. Сначала я сидел - такой скромный парень, а в финале я уже был такой раскованный, харизматичный. А второй день съемок начался с дегустации вина. А я уже с похмелья. Бокал буквально залпом употребил. И так началось мое утро второго дня съемок. Собственно, бухал я весь день. На третий день мы снимали в «Огоньке» - в своей вотчине. Естественно, я с утра начал заливать. Причем, съемочная группа говорит: «Женя, ты с каждым днем становишься все лучше и лучше для нас. Ты камеру не боишься, выдаешь такие перлы». После третьего дня я пошел в Чак Норрис. Мне Илья Овчиренко подарил 2 литра «Jagermeister». Вот, что еще меня сгубило.

Саша: Виноват Овчиренко!

Женя: И мы с друзьями сели и начали разливать
этот злой напиток. Он реально злой. Пять рюмок выпил и все – «до свидания!». Говорят было весело, фото-отчет хороший был.

Саша: Ну после Егеря да, такая история. Потом
уже не помнишь ничего.

Лина: На дне рождения были все свои были?

Женя: Тут еще нельзя сказать, что появились
постоянные посетители. Было много друзей – процентов 70. Но 30 процентов - я этих людей вообще не знал. Съемочная группа пятницы приехала бухать вместе со мной.

Лина: А это прикольно, когда на днюху приходят
незнакомые люди? И тоже потягиваются к празднику.

Женя: Прикольно, когда приходит много твоих
друзей, хоть бы на минутку. Я помню, что уже уходить собирался, а все приходят гости. Вот мой знакомый, который взрослый, который редко ходит по клубам, пришел ко мне в 4 ночи, поздравил.


Лина: Меня как девушку больше интересуют
какие-то бытовые темы. Вот жена в вашем бизнесе, она какую роль играет?

Саша: Да, ты недавно женился и ощущаешь
давление, что все – хватит тусить, надо семьей заниматься. Или, наоборот, поддерживает тебя? Вы уже притерлись?

Женя: Она знала, за кого выходила замуж.
Но она понимает, что в любом случае, если сейчас у нас родиться ребенок, то я же все равно буду заниматься этим. Я не продаю нефть, не экономист и не технолог. Я останусь в этой сфере и останусь в ней до конца своих дней. Она меня поддерживает, понимает. К тому же, сама не прочь потусоваться. Она помогла закрыть какие-то пробелы в рекламе. Когда я начал общаться с ней, то много подчеркнул, стал обращать внимание на какие-то вещи, на которые раньше не обращал внимания. Если что, она мне подсказывает: вот тут я бы сделала так. Я в любом случае к ней прислушиваюсь, потому что у нее есть и вкус, и опыт в раскрутке, в рекламе. У нас в этом плане все отлично.

Саша: Семейная жизнь, работа, надо как-то
абстрагироваться, отдыхать от этого злачного образа деятельности. Как вы отдыхаете?

Женя: Пока никак. Раз в 3-4 месяца мы стараемся
отдыхать, ходим по барам, путешествуем. Конечно, все изменится, когда родиться ребенок. Сейчас всем комфортно, все нормально. Хочется иногда взять на выходные уехать за город, на базу или озеро – хоть куда-нибудь из города. А я понимаю, что мне нужно быть в «Юности» или в «Огоньке», сейчас вот «Чак Норрис» еще, где тоже нужно быть. Ну, куда я поеду? Во всех клубах все происходит в выходные.

Саша: (глядя на руку Жени) Ты фанат ЦСКА?
Я про татуировку.

Женя: Это Спартак так-то.

Саша: А, я не правильно прочитал. Не увидел.
Спартак – чемпион?

Женя: Так, конечно.

Саша: И насколько ты фанат?

Женя: Ну, прям вот на столько, насколько
можно быть фанатом. Ездил на выезд в Самару, потом Тюмень. Не просто за Спартак, а за Спартак молодежный, хоккейный Спартак. Не важно, где он играет, куда надо поехать, лишь бы поехать, встретиться с друзьями, с пацанами, поболеть, побухать.

Саша: Мне кажется твой фанатизм – он проявляется
как в «болении» за любимую команду, так и в работе. Это видно! Ты фанатик.

Женя: Ну да. Реально такое есть. Если нравится
проект, все делаю, живу им до конца. Погружаюсь в него, но я также могу резко отойти от всего. Когда начинают сильно лезть, когда мешают мне. Нужно вкладывать все стремления в результат и тогда он будет.