Geometria
Индивид: Кшиштоф Занусси
04.12.2013
Коллекционер жизненных историй и классик
мирового кинематографа - именно так можно назвать Кшиштофа Занусси. Физик по образованию, он не пошел на поводу у спецэффектов и 3D технологий, оставив за собой право показывать в первую очередь человека и его судьбу.
В ноябре пан Занусси посетил Нижний Новгород,
чтобы представить ретроспективу своих фильмов за последние сорок с лишним лет.
G: Пан Занусси, вы провели в Нижнем Новгороде
несколько дней. За это время вы успели услышать историю, которая могла послужить отправной точкой для следующего фильма?
К.З.: Нет, настоящей истории я, к сожалению,
так и не услышал, хотя небольшие занятные отрывки мне удалось собрать. В среднем, история, которая может лечь в основу сюжета, появляется раз в месяц - наверное, время еще не пришло. Так или иначе, у меня остались самые теплые впечатления от пребывания в Нижнем Новгороде. В расположении на холмах у воды есть особая романтика. Однако, глядя на ту часть, где по сей день стоят разрушенные заводы, мне сразу вспоминаются ландшафты Тарковского. Не знаю, сколько они еще будут ждать своего часа.
G: После каждого показа Вы оставались на
обсуждение картины со зрителями. Насколько важно для Вас такое общение?
К.З.: Очень важно. Я должен чувствовать зрителя,
видеть, как он реагирует. Без этого моя работа не имеет смысла. Я не запоминаю обсуждение каждого конкретного вопроса, но неизменно остается общее ощущение и понимание, что люди, которых затронула твоя картина, существуют, они не абстрактны. Да, мои фильмы смотрит ограниченное число людей, но гораздо важнее - их качество. Я снимаю в основном для интеллигенции, а значит - для самой трудной части общества. Отклик среди них — предмет особой гордости. С другой стороны, я буду не менее рад, если массовый зритель придет на мои фильмы. Мне особенно приятно, что в Нижнем Новгороде я встретил настоящих ценителей кинематографа. Мне действительно стоит приехать сюда еще не раз.
G: Долгое время во времена СССР и послеперестроичный
период польские фильмы были очень популярны в нашей стране. Как сейчас обстоят дела в польском кинематографе?
К.З.: Кино в Польше существует довольно
неплохо. Это - одна из редких стран, где публика любит смотреть отечественные фильмы. Такая традиция сохранилась, пожалуй, еще только во Франции. Вся остальная Европа находится под властью Голливуда. Поляки любят свой кинематограф, и мне кажется, что после падения коммунизма он стал играть еще более важную роль в обществе. Кеслёвский, Вайда, Гофман в тот момент сняли очень важные картины, которые повлияли на новую современную публику, позволили нам всем примириться с исторической памятью. Мы как нация начали признавать свои ошибки, почувствовали себя свободными, осознав свою вину по отношению к украинцам, евреям и даже немцам. Последние, конечно, принесли нам гораздо больше зла, но и мы, почувствовав себя победителями в конце войны, вели себя несправедливо. К сожалению, сейчас польское кино не попадает на широкие российские экраны, так как прокат находится в руках грубой коммерции. Я очень удивлен, что в России практически не сохранились коммунары кинематографа и кинозалы для более требовательной публики, как, например, в Германии.
G: Скажите, насколько Ваши фильмы автобиографичны?
В каких картинах можно увидеть автора?
К.З.: В главных героях всегда есть что-то
от меня, хотя напрямую это сказать сложно — я всегда стараюсь растворить себя в персонажах. Если честно, то мне нравятся герои, которые лучше меня. Интересная история произошла со мной после выхода фильма «Константа», где есть яркий положительный персонаж. Я должен бы ездить по домам культуры с премьерой, и организаторы пытались провести какие-то манипуляции с гонорарами, чтобы я в итоге смог получить больше денег. Потом посмотрели сам фильм, и в один голос сказали: «Мы поняли, что вы на это не пойдете». Они провели прямую параллель между мной и героем, который, на самом деле, гораздо лучше, чем я.
G: Если бы Вам предложили снять фильм о себе,
на каком периоде жизни вы бы сфокусировали внимание?
К.З.: В фильмах я рассказал уже очень многое
о себе. Истории о моем детстве в сталинские времена и юности после оттепели были отражены в моих картинах. Однажды я создал сценарий, который во многом опирается на историю моего детства, прошедшего в годы войны. Его заказал ВВС, но фильм я так и не снял. Если честно, то я никогда не пересматриваю свои картины. Возвращаться к отснятому не стоит. Лучше думать о будущем, чем о том, что изменить уже невозможно.
G: Вы являетесь постановщиком спектаклей
во многих странах Европы. Какое место театр занимает в Вашей жизни?
К.З.: Кино всегда стоит на первом плане,
но как зритель я обожаю театр. Никакая техника не способна заменить живую игру актера. Я люблю англосакский театр с его драматургией. По большому счету сценография и эффекты меня не очень интересуют. Для меня театр — прежде всего литература, слово. Есть не так много великих писателей сегодня, но я всегда жду, что появится что-то новое. Не надо торопиться. Когда появляется новое литературное явление или произведение, нужно подождать 10 лет и только потом читать.
G: Беседы Ваших героев, да и сами сюжеты
фильмов часто сводятся к проблеме жизни и смерти. Вы сами приблизились к разгадке этих явлений?
К.З.:Боюсь, что это невозможно. Жизнь — не
имеет границ, и, даже понимая, этот факт я постоянно пытаюсь объять необъятное. Конечно, темы жизни и смерти увлекают, особенно, когда понимаешь, что все мы не вечны.
G: Интересно, что герои двух разных фильмов
рассказывают историю о смерти Чехова. Почему этот эпизод так важен для Вас?
К.З.: Да, так сложилось, что я обратился к
этому сюжету в фильме «Структура кристалла» 1969 года, а потом напомнил о нем в фильме 2000 года «Жизнь как смертельная болезнь, передающаяся половым путем». Я очень ценю Чехова, и история его ухода сидит в моей памяти. Это сознательная смерть врача, который понимал, что происходит, собрал друзей, велел налить шампанское и произнес: «Я умираю».
G: У Вас есть образование физика, при этом
для вас важна тема религии. Как соотносятся для вас эти две полярные области.
К.З.: Наука близка к правде и в религии есть
правда, значит, они сходятся. В этом основа западного мышления и большая разница между Константинополем и Римом. Западное христианство очень живое, не боится современности. Конечно, его влияние не такое сильное, как было в средних веках, но сейчас оно находится на стадии своего возрождения особенно среди интеллигенции, молодых и думающих людей. В 21 веке справедливости и уважения к человеку гораздо больше, чем в 19 веке, и это во многом благодаря разуму и науке.
Подготовила и записала: Алина Мазина
Фотограф: Роман Бородин
мирового кинематографа - именно так можно назвать Кшиштофа Занусси. Физик по образованию, он не пошел на поводу у спецэффектов и 3D технологий, оставив за собой право показывать в первую очередь человека и его судьбу.
В ноябре пан Занусси посетил Нижний Новгород,
чтобы представить ретроспективу своих фильмов за последние сорок с лишним лет.
G: Пан Занусси, вы провели в Нижнем Новгороде
несколько дней. За это время вы успели услышать историю, которая могла послужить отправной точкой для следующего фильма?
К.З.: Нет, настоящей истории я, к сожалению,
так и не услышал, хотя небольшие занятные отрывки мне удалось собрать. В среднем, история, которая может лечь в основу сюжета, появляется раз в месяц - наверное, время еще не пришло. Так или иначе, у меня остались самые теплые впечатления от пребывания в Нижнем Новгороде. В расположении на холмах у воды есть особая романтика. Однако, глядя на ту часть, где по сей день стоят разрушенные заводы, мне сразу вспоминаются ландшафты Тарковского. Не знаю, сколько они еще будут ждать своего часа.
G: После каждого показа Вы оставались на
обсуждение картины со зрителями. Насколько важно для Вас такое общение?
К.З.: Очень важно. Я должен чувствовать зрителя,
видеть, как он реагирует. Без этого моя работа не имеет смысла. Я не запоминаю обсуждение каждого конкретного вопроса, но неизменно остается общее ощущение и понимание, что люди, которых затронула твоя картина, существуют, они не абстрактны. Да, мои фильмы смотрит ограниченное число людей, но гораздо важнее - их качество. Я снимаю в основном для интеллигенции, а значит - для самой трудной части общества. Отклик среди них — предмет особой гордости. С другой стороны, я буду не менее рад, если массовый зритель придет на мои фильмы. Мне особенно приятно, что в Нижнем Новгороде я встретил настоящих ценителей кинематографа. Мне действительно стоит приехать сюда еще не раз.
G: Долгое время во времена СССР и послеперестроичный
период польские фильмы были очень популярны в нашей стране. Как сейчас обстоят дела в польском кинематографе?
К.З.: Кино в Польше существует довольно
неплохо. Это - одна из редких стран, где публика любит смотреть отечественные фильмы. Такая традиция сохранилась, пожалуй, еще только во Франции. Вся остальная Европа находится под властью Голливуда. Поляки любят свой кинематограф, и мне кажется, что после падения коммунизма он стал играть еще более важную роль в обществе. Кеслёвский, Вайда, Гофман в тот момент сняли очень важные картины, которые повлияли на новую современную публику, позволили нам всем примириться с исторической памятью. Мы как нация начали признавать свои ошибки, почувствовали себя свободными, осознав свою вину по отношению к украинцам, евреям и даже немцам. Последние, конечно, принесли нам гораздо больше зла, но и мы, почувствовав себя победителями в конце войны, вели себя несправедливо. К сожалению, сейчас польское кино не попадает на широкие российские экраны, так как прокат находится в руках грубой коммерции. Я очень удивлен, что в России практически не сохранились коммунары кинематографа и кинозалы для более требовательной публики, как, например, в Германии.
G: Скажите, насколько Ваши фильмы автобиографичны?
В каких картинах можно увидеть автора?
К.З.: В главных героях всегда есть что-то
от меня, хотя напрямую это сказать сложно — я всегда стараюсь растворить себя в персонажах. Если честно, то мне нравятся герои, которые лучше меня. Интересная история произошла со мной после выхода фильма «Константа», где есть яркий положительный персонаж. Я должен бы ездить по домам культуры с премьерой, и организаторы пытались провести какие-то манипуляции с гонорарами, чтобы я в итоге смог получить больше денег. Потом посмотрели сам фильм, и в один голос сказали: «Мы поняли, что вы на это не пойдете». Они провели прямую параллель между мной и героем, который, на самом деле, гораздо лучше, чем я.
G: Если бы Вам предложили снять фильм о себе,
на каком периоде жизни вы бы сфокусировали внимание?
К.З.: В фильмах я рассказал уже очень многое
о себе. Истории о моем детстве в сталинские времена и юности после оттепели были отражены в моих картинах. Однажды я создал сценарий, который во многом опирается на историю моего детства, прошедшего в годы войны. Его заказал ВВС, но фильм я так и не снял. Если честно, то я никогда не пересматриваю свои картины. Возвращаться к отснятому не стоит. Лучше думать о будущем, чем о том, что изменить уже невозможно.
G: Вы являетесь постановщиком спектаклей
во многих странах Европы. Какое место театр занимает в Вашей жизни?
К.З.: Кино всегда стоит на первом плане,
но как зритель я обожаю театр. Никакая техника не способна заменить живую игру актера. Я люблю англосакский театр с его драматургией. По большому счету сценография и эффекты меня не очень интересуют. Для меня театр — прежде всего литература, слово. Есть не так много великих писателей сегодня, но я всегда жду, что появится что-то новое. Не надо торопиться. Когда появляется новое литературное явление или произведение, нужно подождать 10 лет и только потом читать.
G: Беседы Ваших героев, да и сами сюжеты
фильмов часто сводятся к проблеме жизни и смерти. Вы сами приблизились к разгадке этих явлений?
К.З.:Боюсь, что это невозможно. Жизнь — не
имеет границ, и, даже понимая, этот факт я постоянно пытаюсь объять необъятное. Конечно, темы жизни и смерти увлекают, особенно, когда понимаешь, что все мы не вечны.
G: Интересно, что герои двух разных фильмов
рассказывают историю о смерти Чехова. Почему этот эпизод так важен для Вас?
К.З.: Да, так сложилось, что я обратился к
этому сюжету в фильме «Структура кристалла» 1969 года, а потом напомнил о нем в фильме 2000 года «Жизнь как смертельная болезнь, передающаяся половым путем». Я очень ценю Чехова, и история его ухода сидит в моей памяти. Это сознательная смерть врача, который понимал, что происходит, собрал друзей, велел налить шампанское и произнес: «Я умираю».
G: У Вас есть образование физика, при этом
для вас важна тема религии. Как соотносятся для вас эти две полярные области.
К.З.: Наука близка к правде и в религии есть
правда, значит, они сходятся. В этом основа западного мышления и большая разница между Константинополем и Римом. Западное христианство очень живое, не боится современности. Конечно, его влияние не такое сильное, как было в средних веках, но сейчас оно находится на стадии своего возрождения особенно среди интеллигенции, молодых и думающих людей. В 21 веке справедливости и уважения к человеку гораздо больше, чем в 19 веке, и это во многом благодаря разуму и науке.
Подготовила и записала: Алина Мазина
Фотограф: Роман Бородин
0
Комментарии