Интервью: Группа «Десять отличий»

Недавно на канале "Musicbox" состоялась премьера
клипа "Что с тобой делать, осень" новой московской рок-группы "Десять отличий", и примерно тогда же увидел сет ее первый "номерной" альбом. Их стиль можно охарактеризовать как "лирический русский рок", но не в смысле усредненного формата "Нашего радио", а скорее про духу: ребята стараются экспериментировать со звуком. В группе два лидера-мультиинструменталиста: Алексей Бакашин и Максим Романенко, оба поют, а Алексей – еще и профессиональный поэт. Мы поговорили с ними и об их музыке, и о текстах, и о нюансах звукозаписи, а также о нехватке тестостерона у современных рок-музыкантов.

В вашей музыке заметно сочетание разных
стилей: тут и синтипоп, и какой-то ретро-бит, в общем, эклектика. Можно ли считать, что сама тяга к эклектике – это естественная часть вас?

Алексей: Можно так считать. Мы обращаемся
с каждой песней так, как она того заслуживает… Не хочется покорно следовать какому-то одному однажды придуманному музыкальному образу или стилю. Сама жизнь демонстрирует нам многогранность! Каждый рокер периодически испытывает попсовые нежные чувства - равно как и иная хрупкая исполнительница трогательных романсов порой ощущает внутри ураган неистовых эмоций… звучащий дабстепом! Пытаться выражать все богатство красок мира с помощью одной привычной и проверенной палитры нам не хочется.
Максим: Экспериментатор, исследователь,
изобретатель - вот так я могу себя охарактеризовать и как музыканта, и как вообще представителя homo sapiens. Я всегда любил открывать для себя что-то новое, будь то рецепт протеинового коктейля, метод знакомства с девушками или ловля хариуса на реках Кольского полуострова. Эклектизм присущ мне во всем. В лексиконе, в поведении и, конечно же, в творчестве. Наша с Алексеем синергия уже принесла свои плоды в виде трех самобытных альбомов, которые мы сейчас объединили в первый «номерной». И это только начало!

Сейчас многие наши группы стали петь по-английски,
объясняя это тем, что это – "родной для нее язык", что он, дескать, более удобен для ритмичных композиций. А вам русский язык никогда не мешал писать рок-песни? Например, русские слова никогда не казались вам слишком длинными?

Алексей: Это их выбор и самоощущение. Мне
лично русский язык никогда не мешал, длинные слова отлично ложатся в ритм. Например, слово "непредсказуемая" из нашей одноименной песни – даром, что из семи слогов, прекрасно поется!
Максим: Английский язык действительно
певучий и не грубый. Можно петь всякую фигню, а будет слушаться как что-то серьезное. Почти всегда, импровизируя в студии, я напеваю английские слова. И только когда вокальная мелодия уже придумана, начинается долгий и кропотливый труд по ее адаптации к русскоязычному варианту.

Известно, что вы построили в деревенском
доме собственную студию звукозаписи, "по принципу Петра Мамонова". Расскажите, как вы трудитесь над записью треков в этой студии, в чем особенности работы?

Алексей: Студия в доме прекрасна тем, что
ты физически отделен от суеты города и всецело принадлежишь музыке. Мы работаем по-разному. Я чаще всего в самом начале сессии стараюсь сразу придумать несколько отличающихся по стилю и окраске инструментовок. Макс, как подлинный перфекционист, может часами проигрывать и записывать четыре ноты, добиваясь идеального звука, длительности, ритмики. Мы нередко спорим, делаем порой несколько вариантов прочтения одной песни. До тех пор, пока не приходим к единственно возможному звучанию - и тогда воцаряется полная гармония.
Максим: Мы приезжаем на дачу, где можно
орать - и всё тут. А так, обычная домашняя студия. Особенность ее лишь в том, что могут внезапно отключить электричество.

Старый рокер Элис Купер говорил, что современным
рок-музыкантам часто не хватает тестостерона. Справедливо ли это в отношении вашей группы?

Максим: Зачем нас сравнивать с различными
рокерами? Мы играем что захотим, полиморфизм у нас полнейший. И если уж на то пошло, то с точки зрения группы Cradle of Filth, у мистера Купера тестостерона вообще нет.
Алексей: Ну, в целом-то он прав. Рок современный
явно испытывает гормональные проблемы (улыбается). Он одутловат и истеричен. Если серьезно отвечать на этот вопрос, в наших песнях, думаю, довольно сильное мужское начало. Подростково-андрогинная нервозность, ломкость, манерность - нам, как уже не юным созданиям, несвойственны. Впрочем, и прямолинейная показная маскулинность в стиле "я мачо, иди ко мне, детка" — тоже не наша тема.

"Текстовой рок" - это ваше кредо? Вам никогда
не хотелось написать хотя бы одну чисто инструментальную композицию?

Алексей: Я не исключаю того, что однажды
на одной из наших пластинок появится песня без слов. Возможно, если их накопится некоторое количество, это будет некий сайд-проект, я не знаю. У нас обоих накоплены за годы творческой жизни и заготовки, и законченные инструментальные вещи. Наверное, их время еще не пришло. На данном этапе пока не хочется становиться такими, знаете ли, рядовыми изготовителями музыки для фона.

Есть ли у вас планы дальнейшего развития
группы в творческом плане? Знаете ли вы уже сейчас, чем будет отличаться следующий альбом от нынешнего по музыке? Другими словами, в какую сторону хотелось бы развиваться?

Максим: Отличаться будет по-любому! Это
же наше кредо. А что касается планов, лично мне хотелось бы расширять состав участников до эстрадного оркестра и записываться на мировых студиях.
Алексей: Есть сумасшедшее количество незаписанных
песен. Часть из них сыграна на концертах, до некоторых еще и руки не дошли. Аранжировка, запись — некое таинство, мы, начиная студийную сессию, никогда заранее не знаем, куда нас выведет кривая и стараемся не мешать песне звучать так, как она того хочет.

Как вы относитесь к классической музыке,
слушаете ли что-нибудь из нее?

Алексей: В детстве, особенно в музыкальной
школе, меня ей несколько перекормили. В студенческие годы я снова ощутил в себе желание слушать классику, вникать в творчество определенных композиторов. У меня был период, когда я переслушал всего Чайковского, был сезон Берлиоза, Глинки... Последний год прошел в компании Мусоргского. Погружение в классику обогащает любое творчество, говорю так, не потому, что это такая правильная фраза, я действительно в этом убежден.
Максим: Помню, в моей жизни был период острой
нехватки классики. Логикой здесь не объяснишь. Это что-то из области эзотерики. Возник некий духовный голод. Я накупил кучу дисков с коллекциями самых известных произведений - и каждый день утром и вечером они играли в моей машине. Сейчас классическую музыку уже редко слушаю, но если где-то звучит "Романс" Свиридова или "Лунная соната" Бетховена, с трепетом замираю.

В вашей музыке заметен крен в клавишные
аранжировки. Какие клавишные инструменты вы используете, ведете ли поиск новых звуков?

Алексей: Макс почти безраздельно хозяйствует
в мире сэмплов (смеется). Здесь он больше меня расскажет. Клавишный крен — это крен поневоле, все-таки. Мы охотно бы работали и в студии, и на живых концертах с оркестром вроде "Фонографа", как Макс сказал. Но это пока мечта.
Максим: Для крена мы используем мой Roland
GW-7 и всевозможные VST-шки - виртуальные синтезаторы. Поиск новых звуков – это тоже наше кредо. Если кому интересно, можете послушать, что можно сделать с помощью простой бухгалтерской резинки! Здесь: https://vk.com/mavaro?w=wall6764885_483%2Fall [ https://vk.com/mavaro?w=wall6764885_483%2Fall ]

У каких западных рок-звезд вам хотелось
бы выступить на разогреве?
Алексей: У мертвых, наверное.
Максим (cо смехом): У группы Czerwone Gitary! А если
серьезно, то всё равно, с какой. Она же звезда! А мы - еще нет…

Проводите ли вы перед записями или концертами
какие-нибудь ритуалы, чтобы завлечь удачу?
Максим: Ритуал, как правило, проводится
в маленькой душной звукоизолированной комнате и длится три часа. И чем больше таких ритуалов мы проведём перед концертом, тем ближе будем к удаче.