Как превратиться в жука?

Стоящие литературные новинки появляются
не каждый день. Но всегда остается возможность заглянуть в прошлое и найти там нечто особенное. Для одних это отличный повод перечитать что-то, а других ждут приятные открытия.

Проснувшись утром, Грегор обнаружил, что
превратился в страшного жука. Больше в комнате оставаться нельзя, но как показаться на глаза родным и управляющему, ожидающим за дверью? Такой весьма своеобразный вопрос возникает в голове Грегора Замзы – героя фантазии Франца Кафки «Превращение» (1912).





Но предмет нашего внимания не литературная
фантазия Кафки, а литературоведческий отклик Набокова на произведение, который так и называется: «Превращение» Франца Кафки» (1915). Сочинение это прямо сказать не пользовалось успехом широкой публики вообще никогда. За исключением неистовых и жадных до умных книжек литературоведов. Тем не менее, проблема, поднятая там, отлично вписывается в контекст сегодняшних взаимоотношений реальности и фантазии.

То есть: как нащупать вполне осязаемую
границу между миром наших фантазий и реальностью?


Владимир Набоков

Франц Кафка

Набоков охотится за какими-то жуками

Набоков предлагает представить читателям
такую ситуацию: по одной и той же местности идут три человека. Один - горожанин, наслаждающийся заслуженным отпуском. Другой - профессиональный ботаник. Третий - местный фермер.

Первый, горожанин, - что называется, реалист,
человек прозаический, приверженец здравого смысла; в деревьях он видит деревья, а карта сообщила ему, что эта красивая новая дорога ведет в Ньютон, где можно отлично поесть в одном месте, рекомендованном ему сослуживцем. Ботаник смотрит вокруг и воспринимает ландшафт в точных категориях растительной жизни, в конкретных видовых терминах, характеризующих те или иные травы и деревья, цветы и папоротники; мир флегматичного туриста (не умеющего отличить дуб от вяза) представляется ему фантастическим, смутным, призрачным, подобным сновидению. И наконец, мир местного фермера отличается от остальных двух тем, что он окрашен сильной эмоцией и личным отношением, поскольку фермер родился здесь, вырос и знает каждую тропку: в теплой связи с его будничным трудом, с его детством тысяча мелочей и сочетаний, о которых те двое - флегматичный турист и систематик-ботаник - даже не подозревают. Нашему фермеру неведомо, как соотносится окружающая растительность с ботанической концепцией мира; ботанику же невдомек, что значит для фермера этот хлев, или это старое поле, или тот старый дом под тополями, погруженные, так сказать, в раствор личных воспоминаний, накопленных за целую жизнь.

Как справедливо отмечает Набоков, перед
нами три разных мира - у троих обыкновенных людей разные реальности. И конечно, мы можем пригласить сюда другие существа: слепца с собакой, охотника с собакой, собаку с хозяином, художника, блуждающего в поисках красивого заката, барышню, у которой кончился бензин, фотографа…

В каждом случае этот мир будет в корне отличаться
от остальных, ибо даже самые объективные слова «дерево», «дорога», «цветок», «небо», «хлев», «палец», «дождь» вызывают у них совершенно разные ассоциации.


Но вернемся к «Превращению» Кафки. Ведь
что же получается, какой-то бедняга превратился в жука - ну и что? Рационального ответа на это «ну и что?» нет. Как бы тонко и любовно ни разъяснили рассказ, музыкальную пьесу, картину, всегда найдется ум, оставшийся холодным, и спина, по которой не пробежит холодок.

Главная беда современных молодых людей
в том, что мы уже не можем отличить реальность от фантазии и наоборот. В этом смысле метафоричное превращение в жука процесс неминуемый. Это своего рода защитная реакция на реальность, которая местами не идеальна, а порой пугает, вызывая непреодолимое отвращение. Поэтому в своих фантазиях мы можем публиковать в твиттере смешных котят, но в реальности никогда не заведем домашнее животное.