Книга недели: «Пушкинский дом» Андрея Битова

Переизданный роман отца русского постмодернизма
переполнен романтикой прошлого века и иллюзорностью нынешнего. Для Андрея Битова нет большего зла, чем жизнь в готовом и объяснённом мире, состоящем из одних закономерностей.


Год: 2013
Издательство: АСТ
Другие произведения автора: «Ожидание
обезьян», «Вычитание зайца», «Новый Гулливер», «Записки новичка», «Аптекарский остров» и другие. Цитаты

- «Памятнику суждена вечная жизнь, он бессмертен
лишь потому, что погибло все, что его окружало».
- «Нет ничего некрасивей женщины, если вы
ее не любите. Только временный обман, оптический фокус, а потом – одно уродство и неудобство».
- «Долг, честь, достоинство, как и девственность,
употребляются лишь один раз в жизни, когда теряются». Аннотация

Критики называют «Пушкинский дом» "эпохальной
книгой", классикой русской литературы ХХ века.
Роман впервые увидел свет в 1978 году и сразу
же стал культовой книгой целого поколения. Подробнее

Жизнь главного героя сосредоточена на
академических подвигах: окончив филфак, потомок князей Лёва Одоевцев поступает в аспирантуру, работает в Пушкинском доме, пишет диссертацию и мечтает стать ученым «покрупнее».
В прологе, читатель - вероятно, обманутый
названием книги и ожидающий «академической говорильни» - натолкнётся на безымянный труп под сводами Пушкинского дома: совсем нетипичное начало для книги с советской огранкой.

Битов шутил, что «Пушкинский дом» написан
как "антиучебник русской литературы". Автор тихо посмеивается над ученым светом, над всей этой академической скабрезностью и над своими героями, устроившими попойку, которая в конечном счете и приводит Одоевцева к точке невозврата - не где-нибудь, а в Пушкинском доме.

Роман можно интерпретировать как угодно:
роман-лабиринт, роман-загадка, роман-призрак, роман-сон, роман-перевёртыш, роман-музей. Игра с читателем, который сам строит догадки и свою художественную реальность, – это и есть ключ к повествованию. Каждый речевой конструктор ведет к аллюзиям и реминисценциям, а поступки героев едва ли смогут объяснить рациональные установки.

Битов стремился создать роман, в котором
не было бы прошлого — одно настоящее. Используя детали как блестящий контрапункт, автор показал динамику неопределённого настоящего, которого на деле никогда не существовало.
Настоящего нет! Эта истина откроется на
последних страницах повествования. Финал Битов оставляет на усмотрение читателя (одна из привилегий постмодернизма): две развязки, в одной из которых Лёва гибнет - тот самый труп в прологе, а другой — остаётся в живых.


С этой книгой, как говорили пятидесятники,
непременно нужно «прошвырнуться по Невскому». Город в эти минуты наверняка покажется еще более ирреальным, чем сама жизнь. Обложки