Geometria
О Войне из первых уст
08.05.2015
С 1976 года и по сей день Георгий Константинович
Кравцов работает в музее Михайловской военной артиллерийской академии. Появление каждого музейного экспоната – это заслуга ветерана. К истории, к прошлому у него особо бережное отношение, об этом свидетельствует даже то, что когда он проводил нас по музею, то с улыбкой пожаловался на одну из фотографий: сколько бы он ее не поправлял, она .все равно немножко набок заваливается. Но прошлое самого ветерана отнюдь не было наполнено такими же мирными занятиями, как сейчас.
Георгий Константинович – полный кавалер
ордена Славы. На данный момент в Санкт-Петербурге живут всего три человека с таким статусом. За время войны Кравцов прошел путь от Курска до Чехословакии, был командиром расчета минометной роты. Кроме орденов Славы награжден тремя медалями "За отвагу". Ветеран добрался до Праги и участвовал в параде Победы 1945 года. С редакцией Geometria Георгий Константинович Кравцов поделился своими самыми яркими воспоминаниями военных лет. Первые бои
В 1943 году в марте мне исполнилось 18 лет,
и я попал на фронт на Курской дуге, прямо на передовую. В обороне я был минометчиком. До мая мы еще в гражданской форме воевали. Кстати, на Курской дуге я был в 838-ом стрелковом полку, и в этом полку я встретил окончание войны. Был ранен, контужен, но все равно возвращался к тем, с кем с самого начала воевал бок о бок, потому что был патриотом своего полка, как и другие мои товарищи.
После боев на Курской дуге мы, в основном,
передвигались по Украине, освобождали украинские села и города от фашистов.
С точно таким же минометом Георгий Константинович
прошел войну Один месяц и два батальона
Мы передвигались к Днепру очень стремительно,
чтобы немцы не могли закрепиться там окончательно, поэтому в скором времени пришли к берегу и начали форсировать реку. Нам помогло то, что в этом районе немцы дали задание нашим сельчанам построить для них деревянные бани, и они делали срубы, а партизаны, в свою очередь, попросили сельских жителей скреплять скобами по два-три бревна вместе. Эти заготовки мы использовали в качестве плотов и переправлялись с помощью них на другую сторону Днепра. Мы продвинулись всего на 8-12 километров, а в это время чуть левее нас большая группа немецких танков двигалась к Киеву. Мы были окружены, и пришлось отойти. Наша девизия подошла к берегу, примерно с километр была глубина, ну и она перешла на другую сторону, а с нашего полка командир решил один батальон оставить на берегу, и соседняя девизия тоже решила один батальон оставить. Оба наших батальона в течение месяца оборонялись на этом участке, по 8-10 контратак отбивали. С миномета мы стреляли примерно до обеда, потому что мин было мало, а потом брали автоматы и шли в пехоту. Пехотинцев было всего человек 60, и мы им помогали. Так в течение месяца. Командира полка за те бои наградили, Левченко его фамилия была. Мы с ним все время письма друг другу писали, о войне вспоминали, пока он не умер.
Бои
под Днестром
Потом были бои под Днестром. Бои там были
очень сильными! Нередко приходилось оставлять минометы и бежать на момощь пехоте. На Днестре меня 20 апреля ранило в грудь осколком, он до сих пор между ребрами остался, потому что в госпитале меня решили не резать. Госпиталь был полевой, и у них не было рентгена. Мне врачи сказали: «Если мы разрежем, нам надо искать, где точно находится осколок, а от этого потом только хуже будет». Начали чем-то прочищать рану. Я в обморок тогда, конечно, падал. Дали мне какое-то лекарство от столбняка. Я засну, а как проснусь – все болит. Два месяца я пролежал в госпитале.
Я тогда командиром расчета был, вместе
со мной еще двух командиров ранило – Сапожникова и Иванова. Иванов в бровь был ранен, на один глаз потом ослеп, а Сапожникову в пятку попало. Орал он тогда (улыбается)! Я телогрейку зажимал и ждал, пока медсестра придет и перевяжет. Только в бинте очень тяжело дышать было, поэтому я его разрезал и держал в руках, прислоняя к ране, когда нужно.
Я тогда был награжден медалью «За отвагу»,
но она до меня так и не дошла. Мы когда в госпитале лежали, наша девизия в обороне была. К нам приехал командир девизии, Пархоменко, сказал, чтобы мы пока лечились, а как выздоровеем – сразу в полк. Дали справки о том, что мы ранены...Ночью мы убежали из госпиталя и вернулись в нашу часть. Меня тогда сначала за дезертира приняли, поэтому медаль отправили туда, откуда она пришла.
Карпаты
Потом Карпаты были. Там мы сначала некоторое
время обучались, потому что в горах с миномета стрелять нужно не так, как на плоскости. В Карпатах тяжеловато было, конечно. Во-первых, там не было фронта сплошного, а были отдельные группировки по 15-20 человек. Каждой группе нужно было занять сопку и дать зеленую ракету – знак, что мы на месте. Однажды мы заняли какую-то сопку, в тот день очень густой туман стоял, а утром проснулись, смотрим – внизу немецкая кухня расположилась. В кухне этой, наверное, батальон немцев был. Немного левее нас все время бросают зеленые ракеты. Мы думаем, что делать. С минометом бежать тяжело: нас мало, а он килограммов 60 весит. У нас было 10 мин. Я говорю «Давайте откроем огонь!». Решили мы, что сначала выпустим мины, а потом будем искать, где наши расположились. Первая мина немного перелетела через кухню, а все остальные девять попали в цель. Немцы в панике бегут в нашу сторону, хоть и не могут понять, откуда стреляют! Пленных мы тогда брать не стали: во-первых, девать их было некуда, во-вторых, с ними в сопровождение нужно хотя бы два человека пускать, а нас и так немного. Мы все были очень взбудоражены – никто из противников тогда не уцелел. Весь наш расчет за тот бой наградили орденом Славы III степени.
В 5-7 километрах от Карпатов было селение,
в котором находился лагерь с детишками. Совсем маленькие дети в том лагере были. Не знаю я, куда немцы собирались их отправить, но сделать они это все равно не успели. Мы деток освободили. Помню, как они плакали, кричали от радости и испуга; в том селении виноградник был, так детишки все время к лозам бегали и угощали нас виноградом в благодарность.
Непредвиденная
ситуация
Однажды мы заблудились, да еще с пехотой
разминулись. Это было под Станиславом. Пришли на какую-то местность, а там стоят маленькие немецкие самолеты и гитлеровцы там же. У нас было два миномета. Мы решили открыть огонь по самолетам, а потом вернуться обратно. Так и сделали. Немцы начали бегать, руки поднимать, а тут наконец и пехота подошла. Мы им: «Ура! Ура! Мы вам врагов достали». Тогда было уничтожено 13 вражеских самолетов.
Орден Славы II степени Кравцов получил после
удачного боя в Венгрии, который прошел без единой потери для русских солдат Первые вести о Победе
С 8 на 9 мая мы заняли город Оломоуц (прим.
ред.– город в восточной части Чехии). У чехов радиоприемник был, и девятого ночью они нам сказали, что все, война закончилась, немцы мир заключили, капитулировали. Ну мы стрелять начали, такой шум от радости подняли. Утром нам сказали двигаться к Праге, а там немцы опять взбунтовались. 13 мая мы отметили День Победы. Нас к тому времени очень мало осталось, но мы все равно решили отпраздновать, даже столы накрыли, не помню, в каком это городе было. Но помню, что тогда начали бандеровцы обороняться, хотя их даже немцы матом гнали. Наш полк воевал до 14 мая.
Парад
Победы в Москве
Числа двадцатого меня вызвали в штаб полка.
Оттуда отправили в Москву на парад Победы. Приехали мы на Красную Пресну, в школу № 105, и там нас целый месяц к параду готовили, а мы до этого никогда не занимались строевой подготовкой. Ночью 24 мы почти не спали, волновались, думали, как пройдем.
Во время парада мы стояли в таком месте,
откуда хорошо было видно Сталина. Запомнились мне усы его и бакены, белые такие. Лицо красное, а усы белые. Рядом еще стоял Калинин, а когда он ушел, подошел Будённый с той же стороны. Начал что-то говорить ему. Сталин наклонился немножко, а Будённый своим усом зацепил его лицо. Сталин выпрямился, почесал щеку и на Будённого так странно посмотрел. Нам всем это запомнилось почему-то.
Ветеран до сих пор бережно хранит схему
расположения частей на знаменитом параде 1945 года
В день парада шел мелкий дождь, а нам новую
форму выдали: суконный китель защитного цвета и брюки темно-синие. Мы все очень вымокли тогда. Когда парад закончился, нас отправили в театр имени Ленинского комсомола на какой-то спектакль. Выдали билеты с таким расчетом, чтобы мы не рядом сидели, а через одного-двух человек. Посмотришь вокруг: такие черные морды кто-где – это наши, а остальные – белые, видно, москвичи (улыбается). Наши некоторые разулись, повесили портянки на батареи сушить и спать, ночь-то не спали. В общем, спектакль мы так и не посмотрели.
Георгий Константинович узнал о том, что
он полный кавалер ордена Славы более, чем через 20 лет после окончания Великой Отечественной. В 1967 году Кравцову позвонили и сообщили, что его уже давно ищут, чтобы вручить орден Славы за освобождение Чехословакии и третью медаль "За отвагу".
В феврале этого года ветерану исполнилось
90 лет. Георгия Константиновича поздравляла вся артиллерийская академия. Торжество в его честь сильно смутило героя войны. Он с улыбкой говорил, что не стоило ради него снимать курсантов с занятий, что он просто выполнял свой долг, и сегодняшние хлопоты совсем ни к чему. Да и в разговоре с нашим корреспондентом Георгий Константинович сначала очень смущался. Как сказали нам в академии, скромность и простота – отличительные качества этого человека.
Взглянув на фотографию Георгия Константиновича
в молодости, мы подумали, что он был очень красивым мужчиной, и эта внешняя красота сочеталась в нем с абсолютным бесстрашием и героизмом! Все мы знаем про "Повесть о настоящем человеке" Бориса Полевого, но не все знают, что на войне таких "повестей" было миллион, и за час беседы с Георгием Константиновичем мы из первых уст услышали еще одну историю – про настоящего человека и от настоящего человека.
Фото: Оля Недосекина [ http://geometria.ru/users/984756 ]
Кравцов работает в музее Михайловской военной артиллерийской академии. Появление каждого музейного экспоната – это заслуга ветерана. К истории, к прошлому у него особо бережное отношение, об этом свидетельствует даже то, что когда он проводил нас по музею, то с улыбкой пожаловался на одну из фотографий: сколько бы он ее не поправлял, она .все равно немножко набок заваливается. Но прошлое самого ветерана отнюдь не было наполнено такими же мирными занятиями, как сейчас.
Георгий Константинович – полный кавалер
ордена Славы. На данный момент в Санкт-Петербурге живут всего три человека с таким статусом. За время войны Кравцов прошел путь от Курска до Чехословакии, был командиром расчета минометной роты. Кроме орденов Славы награжден тремя медалями "За отвагу". Ветеран добрался до Праги и участвовал в параде Победы 1945 года. С редакцией Geometria Георгий Константинович Кравцов поделился своими самыми яркими воспоминаниями военных лет. Первые бои
В 1943 году в марте мне исполнилось 18 лет,
и я попал на фронт на Курской дуге, прямо на передовую. В обороне я был минометчиком. До мая мы еще в гражданской форме воевали. Кстати, на Курской дуге я был в 838-ом стрелковом полку, и в этом полку я встретил окончание войны. Был ранен, контужен, но все равно возвращался к тем, с кем с самого начала воевал бок о бок, потому что был патриотом своего полка, как и другие мои товарищи.
После боев на Курской дуге мы, в основном,
передвигались по Украине, освобождали украинские села и города от фашистов.
С точно таким же минометом Георгий Константинович
прошел войну Один месяц и два батальона
Мы передвигались к Днепру очень стремительно,
чтобы немцы не могли закрепиться там окончательно, поэтому в скором времени пришли к берегу и начали форсировать реку. Нам помогло то, что в этом районе немцы дали задание нашим сельчанам построить для них деревянные бани, и они делали срубы, а партизаны, в свою очередь, попросили сельских жителей скреплять скобами по два-три бревна вместе. Эти заготовки мы использовали в качестве плотов и переправлялись с помощью них на другую сторону Днепра. Мы продвинулись всего на 8-12 километров, а в это время чуть левее нас большая группа немецких танков двигалась к Киеву. Мы были окружены, и пришлось отойти. Наша девизия подошла к берегу, примерно с километр была глубина, ну и она перешла на другую сторону, а с нашего полка командир решил один батальон оставить на берегу, и соседняя девизия тоже решила один батальон оставить. Оба наших батальона в течение месяца оборонялись на этом участке, по 8-10 контратак отбивали. С миномета мы стреляли примерно до обеда, потому что мин было мало, а потом брали автоматы и шли в пехоту. Пехотинцев было всего человек 60, и мы им помогали. Так в течение месяца. Командира полка за те бои наградили, Левченко его фамилия была. Мы с ним все время письма друг другу писали, о войне вспоминали, пока он не умер.
Бои под Днестром
Потом были бои под Днестром. Бои там были
очень сильными! Нередко приходилось оставлять минометы и бежать на момощь пехоте. На Днестре меня 20 апреля ранило в грудь осколком, он до сих пор между ребрами остался, потому что в госпитале меня решили не резать. Госпиталь был полевой, и у них не было рентгена. Мне врачи сказали: «Если мы разрежем, нам надо искать, где точно находится осколок, а от этого потом только хуже будет». Начали чем-то прочищать рану. Я в обморок тогда, конечно, падал. Дали мне какое-то лекарство от столбняка. Я засну, а как проснусь – все болит. Два месяца я пролежал в госпитале.
Я тогда командиром расчета был, вместе
со мной еще двух командиров ранило – Сапожникова и Иванова. Иванов в бровь был ранен, на один глаз потом ослеп, а Сапожникову в пятку попало. Орал он тогда (улыбается)! Я телогрейку зажимал и ждал, пока медсестра придет и перевяжет. Только в бинте очень тяжело дышать было, поэтому я его разрезал и держал в руках, прислоняя к ране, когда нужно.
Я тогда был награжден медалью «За отвагу»,
но она до меня так и не дошла. Мы когда в госпитале лежали, наша девизия в обороне была. К нам приехал командир девизии, Пархоменко, сказал, чтобы мы пока лечились, а как выздоровеем – сразу в полк. Дали справки о том, что мы ранены...Ночью мы убежали из госпиталя и вернулись в нашу часть. Меня тогда сначала за дезертира приняли, поэтому медаль отправили туда, откуда она пришла.
Карпаты Потом Карпаты были. Там мы сначала некоторое
время обучались, потому что в горах с миномета стрелять нужно не так, как на плоскости. В Карпатах тяжеловато было, конечно. Во-первых, там не было фронта сплошного, а были отдельные группировки по 15-20 человек. Каждой группе нужно было занять сопку и дать зеленую ракету – знак, что мы на месте. Однажды мы заняли какую-то сопку, в тот день очень густой туман стоял, а утром проснулись, смотрим – внизу немецкая кухня расположилась. В кухне этой, наверное, батальон немцев был. Немного левее нас все время бросают зеленые ракеты. Мы думаем, что делать. С минометом бежать тяжело: нас мало, а он килограммов 60 весит. У нас было 10 мин. Я говорю «Давайте откроем огонь!». Решили мы, что сначала выпустим мины, а потом будем искать, где наши расположились. Первая мина немного перелетела через кухню, а все остальные девять попали в цель. Немцы в панике бегут в нашу сторону, хоть и не могут понять, откуда стреляют! Пленных мы тогда брать не стали: во-первых, девать их было некуда, во-вторых, с ними в сопровождение нужно хотя бы два человека пускать, а нас и так немного. Мы все были очень взбудоражены – никто из противников тогда не уцелел. Весь наш расчет за тот бой наградили орденом Славы III степени.
В 5-7 километрах от Карпатов было селение,
в котором находился лагерь с детишками. Совсем маленькие дети в том лагере были. Не знаю я, куда немцы собирались их отправить, но сделать они это все равно не успели. Мы деток освободили. Помню, как они плакали, кричали от радости и испуга; в том селении виноградник был, так детишки все время к лозам бегали и угощали нас виноградом в благодарность.
Непредвиденная ситуация
Однажды мы заблудились, да еще с пехотой
разминулись. Это было под Станиславом. Пришли на какую-то местность, а там стоят маленькие немецкие самолеты и гитлеровцы там же. У нас было два миномета. Мы решили открыть огонь по самолетам, а потом вернуться обратно. Так и сделали. Немцы начали бегать, руки поднимать, а тут наконец и пехота подошла. Мы им: «Ура! Ура! Мы вам врагов достали». Тогда было уничтожено 13 вражеских самолетов.
Орден Славы II степени Кравцов получил после
удачного боя в Венгрии, который прошел без единой потери для русских солдат Первые вести о Победе
С 8 на 9 мая мы заняли город Оломоуц (прим.
ред.– город в восточной части Чехии). У чехов радиоприемник был, и девятого ночью они нам сказали, что все, война закончилась, немцы мир заключили, капитулировали. Ну мы стрелять начали, такой шум от радости подняли. Утром нам сказали двигаться к Праге, а там немцы опять взбунтовались. 13 мая мы отметили День Победы. Нас к тому времени очень мало осталось, но мы все равно решили отпраздновать, даже столы накрыли, не помню, в каком это городе было. Но помню, что тогда начали бандеровцы обороняться, хотя их даже немцы матом гнали. Наш полк воевал до 14 мая.
Парад Победы в Москве
Числа двадцатого меня вызвали в штаб полка.
Оттуда отправили в Москву на парад Победы. Приехали мы на Красную Пресну, в школу № 105, и там нас целый месяц к параду готовили, а мы до этого никогда не занимались строевой подготовкой. Ночью 24 мы почти не спали, волновались, думали, как пройдем.
Во время парада мы стояли в таком месте,
откуда хорошо было видно Сталина. Запомнились мне усы его и бакены, белые такие. Лицо красное, а усы белые. Рядом еще стоял Калинин, а когда он ушел, подошел Будённый с той же стороны. Начал что-то говорить ему. Сталин наклонился немножко, а Будённый своим усом зацепил его лицо. Сталин выпрямился, почесал щеку и на Будённого так странно посмотрел. Нам всем это запомнилось почему-то.
Ветеран до сих пор бережно хранит схему
расположения частей на знаменитом параде 1945 года
В день парада шел мелкий дождь, а нам новую
форму выдали: суконный китель защитного цвета и брюки темно-синие. Мы все очень вымокли тогда. Когда парад закончился, нас отправили в театр имени Ленинского комсомола на какой-то спектакль. Выдали билеты с таким расчетом, чтобы мы не рядом сидели, а через одного-двух человек. Посмотришь вокруг: такие черные морды кто-где – это наши, а остальные – белые, видно, москвичи (улыбается). Наши некоторые разулись, повесили портянки на батареи сушить и спать, ночь-то не спали. В общем, спектакль мы так и не посмотрели.
Георгий Константинович узнал о том, что
он полный кавалер ордена Славы более, чем через 20 лет после окончания Великой Отечественной. В 1967 году Кравцову позвонили и сообщили, что его уже давно ищут, чтобы вручить орден Славы за освобождение Чехословакии и третью медаль "За отвагу".
В феврале этого года ветерану исполнилось
90 лет. Георгия Константиновича поздравляла вся артиллерийская академия. Торжество в его честь сильно смутило героя войны. Он с улыбкой говорил, что не стоило ради него снимать курсантов с занятий, что он просто выполнял свой долг, и сегодняшние хлопоты совсем ни к чему. Да и в разговоре с нашим корреспондентом Георгий Константинович сначала очень смущался. Как сказали нам в академии, скромность и простота – отличительные качества этого человека.
Взглянув на фотографию Георгия Константиновича
в молодости, мы подумали, что он был очень красивым мужчиной, и эта внешняя красота сочеталась в нем с абсолютным бесстрашием и героизмом! Все мы знаем про "Повесть о настоящем человеке" Бориса Полевого, но не все знают, что на войне таких "повестей" было миллион, и за час беседы с Георгием Константиновичем мы из первых уст услышали еще одну историю – про настоящего человека и от настоящего человека.
Фото: Оля Недосекина [ http://geometria.ru/users/984756 ]
0
Комментарии