Сергей Друзьяк
GEO.PRO пообщались со звездой сериалов «Корабль», «Кремлевские курсанты», «Анна-детектив», «Доктор Рихтер», а также фильмов «Елки», «Одноклассники.ру», «1814» и многих других.
Ну, первое, что бросается в глаза - полевые условия. Это палаточный городок, который возник, грубо говоря, из ниоткуда. Он ведь может быть и в другом месте, палатки же можно перенести. А там Артек всегда в одном месте.
Еще я узнал, что здесь нет «Абсолюта». Это дедушка, который живет на «Медведь горе» и отвечает за дневной сон. Он приходит ко всем, кто не спит. Но теперь-то вы знаете, что он есть и, может, тоже будете пугать им ребят.
Там было больше времени, чтобы узнать ребят, поделать что-то с ними. Если бы нам сейчас сказали: «Идите, ставьте спектакль», - здесь бы тоже начались приключения.
Ты упомянул, что за лето был уже в пяти лагерях. Как ты оказываешься там? Кто тебя приглашает?
Всех очень заинтересовала твоя шарманка. Откуда она у тебя?
Это 362 модель, их всего сейчас 362. Я ее как раз купил перед поездкой в Крымский Артек, а она так всем понравилась, что решил: возьму и в Балтийский с собой.
Давай поговорим о твоей актерской профессии. Почему ты вообще решил стать актером, откуда взялась такая мысль? Ты ведь из семьи военного.
Папа – вертолетчик, между прочим. (В небе пролетает вертолет.)
Все началось, когда мы переехали из Крыма в военный городок, в Калининграде. Учился я не очень, восьмой класс был совсем провальный. Меня тут научили сквернословить. (Смеется.) В Ялте я так близко с этим не сталкивался. Может мне не хватало бабушкиного чуткого руководства, но я скатился в плане учебы. Тогда мой брат сказал родителям, что меня нужно переводить учиться в город. Мы поехали на один Калининградский телеканал, там мы рассказали, что я снимался в кино и про нас сделали сюжет, а потом посоветовали идти к Борису Бейненсону в театральный класс 49-го лицея. Там я и понял, что мне хочется в театр.
Как не волноваться перед выходом на сцену?
А, кстати, в 49-ом стены до сих пор такие шершавые? (Улыбается.)
Я вспоминаю, как выступал в Доме Культуры, и мне нужно было читать Хармса, а у меня ужасный мандраж. Я чувствую, что сейчас выйду, и это будет провал. Читает человек, после него я. Переживаю. Как собраться? Что делать? Вдруг я случайно дотрагиваюсь до стены, а она в точности как в 49-ом лицее, такая колючая, шершавая. Я почувствовал невероятное спокойствие, словно я у себя дома. После этого пошел и все отлично прочитал. Говорят же, что и родные стены помогают.
Ты рассказывал, что поступал в Москву, в театральный университет, но не прошел конкурс. Как перебороть это чувство, когда тебе говорят, что ты не подходишь?
Никогда не нужно унывать. Как мне сказали: «У тебя проблемная внешность», ну и что, мы поехали в Ярославль, я поступил туда.
Я счастлив, что я попал именно к этому преподавателю, что он учил нас и работал с нами. Мне очень понравилось, что он сказал про своих выпускников на пресс-конференции к одному из спектаклей. Его спросили: «Ваши ребята, молодые артисты, они такие пластичные, подвижные, прыгают, все могут. Вы набирали их специально или вы их такими сделали?» А он сказал такую вещь, что весь наш курс всплакнул: «Я просто взял тех, кого вы не взяли» и нам от этого так тепло стало, все прослезились. Даже сейчас говорю, а у меня мурашки. Но это так и есть. Все, кто не прошли в Москву, поехали в Ярославль, Воронеж, Петербург.
А почему так упорно стараются поступить, если можно работать без образования?
Не знаю, но я сам такой же. Есть у меня любимый театр, в котором хочу играть. Я уже четыре раза показывался туда, а меня не берут. Мне уже все говорят «Да успокойся, там не так уж хорошо, как тебе кажется», а я говорю «Да я понимаю, но хочется туда». Я работаю в других театрах, а все равно, когда узнаю, что в этом показ, я такой «Анкета, где моя акета!» (Смеемся.) А там мне говорят: «Сереж, мы знаем, что ты есть, но ты нам не подходишь».
Бывают разные моменты. Например, сейчас я работаю в театре уже три года, а когда не работал на постоянной основе, я мог сесть на поезд или на самолет и поехать в Крым. Там я занимался своими делами, хотя какими делами, на пляже лежал. (Смеется). А когда работаешь в театре, у тебя есть расписание и ты привязан к нему. У меня расписание максимум на неделю вперед, и я не знаю, какой будет следующая неделя. А если бы знал, мог бы уехать.
Хорошие?
В театре очень плохие. (Улыбается.) В кино больше. Если ты не снимаешься, а только работаешь в театре, тебе с трудом хватит на съем жилья. Поэтому очень многие подрабатывают, правда, сложно совмещать это, когда расписание только на неделю вперед. Это даже еще не так жестко, как когда я попал в свой первый театр. Сейчас там уже проще, но когда я там был, нужно было из общежития звонить по телефону, и автоответчик называл фамилии тех, кто приходит на репетицию. Это же жесть. Ты только в этот день узнаешь расписание. У тебя нет плана. Как так жить?
А тебе самому больше нравится театр или кино?
Мне нравятся мультфильмы. После того, как я озвучил Бедокура, у меня, если честно, ломки. Это был такой проект, мы сняли 12 серий. Там я прям отрывался, вставлял всякие словечки, а режиссер говорил: «Да, это то, что нужно». Мой персонаж творит, что попало, бедокурит. Порой он вырывается в жизнь, и бедокурю уже я. (Смеется.)
Какая твоя самая любимая роль за все время работы?
Сейчас я очень люблю Бонифация, потому что это спектакль, где дети тоже участвуют. Я играю льва, выпрыгиваю в первые ряды, а дети поднимают ножки, чтобы я никого не съел. Были даже слезы один раз, но в основном стараемся, чтобы их не было. Это же добрый спектакль и там очень тесное взаимодействие с залом, даже с родителями. Все улыбаются, все счастливы и мы поэтому тоже счастливы. В спектакле очень много фокусов, всяких цирковых штук. Я специально научился ездить на моно колесе, как у реального Бонифация.
Питера Пена. Мы его ставим сейчас в театре, но я играю братика Венди. Я вот думаю, как бы так сделать, чтобы побороться за главную роль. Но там нужно петь. Может на вокал сходить?
С одной стороны, мне хотелось бы серьезную роль, а с другой… Мы же любим Джима Керри? Я вот его обожаю, все его фильмы просто бомба. А когда вышли «Число 23» или «Вечное сияние чистого разума» - фильмы отличные, но я подумал «По сути эти роли мог сыграть вообще кто угодно», грубо говоря, мог бы и Том Круз. В этих фильмах не было того, за что мы любим Джима Кери. Не было непредсказуемого фонтана. Может, я ошибаюсь, но не знаю… Как преодолевается вот эта грань?
Тебе когда-нибудь мешало твое амплуа?
Да, есть немного переживаний на этот счет. Я предполагаю, что серьезные режиссеры думают «Ну как дать ему роль поручика, он же «Каляка-Маляка», будет странно. А друзья мне говорят «Ты бы идеально сыграл маньяка». (Смеется.) Мне, может, и хотелось бы. Ты вроде не ждешь от человека такой роли визуально, а он может сыграть это.
Но пока не дают такие роли, да и не пробуют на них. Если бы дали возможность, может и получилось бы. Но не доверяют серьезных ролей. Возможно с возрастом, когда постарею чуть-чуть, что-нибудь и получится.
Режиссер как-то сказал: «В Грецию в одном самолете я с ним не полечу»
Расскажи какой-нибудь смешной случай со съемок или из театра.
Да нет, такого не бывает, всегда все делают свою работу тупо и схематично. Только кто-то пытается пошутить, сразу подобные дела пресекаются. (Смеется.) Шучу, конечно. На съемках «Корабля» было очень весело. Со мной там постоянно случались какие-то конфузы и меня называли человек-катастрофа. К примеру, дается команда, все залезают на вторую полку, там двухъярусные кровати и почему-то именно подо мной проваливается дно, хорошо ,что там никто не лежал. (Смеемся.)
Или есть два стола, на них швейные машинки, стоят девушки, разговаривают, я выбегаю в кадр, облокачиваюсь на столы, оба стола опрокидываются, женщины хохочут, режиссер кричит. Кто виноват? Человек-катастрофа – Друзьяк. Режиссер как-то сказал: «В Грецию в одном самолете я с ним не полечу».
Случаи смешные, но есть в них и печальные моменты.
Актер театра делает здесь и сейчас, при зрителе. Это не перемотать, не переснять и не переделать. Может и бывали такие случаи, когда кто-то играет, а потом останавливается и говорит «Подождите! Должно было быть по-другому». Ну, или как в цирке, не получился номер, а жонглер все равно собирает внимание и переделывает трюк до тех пор, пока не выйдет как надо, иногда такая акция даже бывает спланирована. А в кино делают 200 дублей и из них выберут лучший. Вот, пожалуй, самое главное.
0
